Она все слышала. Стивен едва не застонал вслух. Умышленно забыв позвать с ними горничную, он считал секунды до того момента, когда сможет поговорить с ней наедине. Ему необходимо было объяснить Аманде слова его матери, и, возможно, тогда…
Он вздохнул, тем самым оборвав поток мыслей. Ну и что он ей скажет? Если она на самом деле влюбилась в него, то его мать права. И лучше всего было бы разбить все ее надежды прямо сейчас. А если она не положила на него глаз, то любое его объяснение покажется ей исключительно оскорбительным. По крайней мере, он бы отнесся к этому именно так.
Нет, внезапно решил Стивен, он не станет говорить с ней об этом. И он просто поддерживал разговор, обсуждая безобидные светские темы. Аманда отвечала тем же, легко сбившись на вежливую болтовню, о которой так презрительно отзывалась всего несколько минут тому назад. Все это время Стивен внимательно следил за ее лицом в поисках каких-то намеков, выдававших ее угнетенное душевное состояние.
Но ничего такого не заметил. И все же она казалась безучастной и унылой.
– Аманда, вы хорошо себя чувствуете? Мы могли бы отложить нашу поездку, если вы устали.
– О нет, милорд. Если, конечно, вы сами не предпочтете заняться чем-то другим.
– Разумеется, не предпочту. Я ведь сам вам это предложил.
– Да.
– Вот и хорошо. – Стивен еще раз посмотрел на свою подопечную. – Скажите мне, если устанете.
– Конечно.
– Ладно.
«Вот так-то. Ясное дело, она не могла слышать все эти абсурдные комментарии его матери, в противном случае она бы никуда не поехала из-за своего подавленного состояния», – уговаривал он себя. Правда, Аманда была явно необычной девушкой. Остановив взгляд на ее тугом корсете, он вдруг понял, что на самом деле это была даже не девушка, а женщина, которая глубоко прятала свои мысли от посторонних глаз.
А отсюда следовало, что все это еще ни о чем не говорит: она могла слышать его слова, а могла и не слышать, могла страдать от смертельного огорчения, таившегося у нее внутри, но могла и не страдать.
Но все это, конечно, только в том случае, если мать его ошибается и Аманда вообще не испытывает к нему каких-либо чувств. И это по какой-то непонятной причине волновало его больше всего.
Джиллиан невидящим взглядом смотрела в окно кареты. Она целую вечность ждала момента, когда сможет попасть в Лондон, а теперь почти безразлично провожала проплывавшие мимо них здания и памятники. Сидевший рядом с ней Том непрерывно болтал о том, что он делал и чему научился на конюшнях, но в ушах у нее продолжали звучать язвительные рассуждения графини и шокировавшее ее пренебрежение Стивена.
Разумеется, ему ничего не было известно о том, как она изменилась и чему успела научиться.
Услышать это было больнее всего. Конечно, глупо с ее стороны рассчитывать, что он когда-либо обратит на нее внимание.
Ему предстояло жениться на Софии Ратберн – женщине с врожденной элегантностью, женщине, отличавшейся от простой незаконнорожденной Джиллиан, как шелк отличается от мешковины.
Джиллиан вздохнула и прижалась лбом к оконному стеклу. Была, по крайней мере, одна причина, по которой она могла быть благодарна тому, что стала свидетельницей этой сцены. Графиня оказалась права: Джиллиан действительно начала фантазировать, что наполовину влюблена в своего красивого попечителя. Все чаще и чаще в ее мечтах о первых балах Стивен выводил ее на паркет танцевального зала, в восхищении опускался на колено у ее ног, осыпал ее всевозможными знаками любви.
Она презрительно фыркнула. Какой же она все-таки глупый ребенок! Но теперь все иллюзии развеялись. Она увидела, что его доброта и благородство души были лишь обманом. За изысканной внешностью, элегантным костюмом и мускулистым телом, за чувственными словами и проникновенным голосом скрывался всего лишь очередной представитель аристократии, черствый и жестокосердный.
Как я могу влюбиться в такую? Она до сих пор слышала возмущенные нотки в его голосе. Слава богу, что она узнала обо всем этом еще до начала сезона, иначе могла бы поверить в человечность дворянства.
Но теперь с этим покончено.
Джиллиан подумала о том, что ей необходимо переориентировать себя на другую цель. Она найдет себе богатого мужа. Она узаконит свое происхождение, получит титул, ее станут уважать и почитать. Если для этого придется пройти через бесконечную зубрежку французских глаголов, пустую светскую болтовню и высокомерное презрение – что ж, так тому и быть.
Деревенская обуза.
Она еще покажет ему и его Софии Ратберн! Законнорожденная или незаконнорожденная, но Джиллиан Эймс устроит себе такое будущее, какое и вообразить-то трудно.
Приняв это судьбоносное решение, Джиллиан почувствовала себя несравненно лучше. Подняв голову от окна, она снова начала воспринимать окружающую действительность. Ничего особенно не изменилось, разве что вид за окном. Том по-прежнему тараторил рядом, но когда она обернулась, то заметила, что Стивен озабоченно следит за ней.
