— И всё же эта самая природа нисколько не мешает тебе демонстрировать свой крайне надменный характер, проявляя открытое неуважение к этим самым представителям Священных Властей.
Не помню, в какой из моментов Бошан меня отпустил, но легче мне от этого всё равно не стало. Тем более, когда продолжаешь стоять по струнке смирно под прицелом стольких глаз, нервно вцепившись обеими руками в поднос и буквально сгорая от стыда за свою раскрытую на всеобщее обозрение истинную внешность. Будто меня только что полностью раздели догола, заставив принять самую пошлую позу.
По крайне мере, Эйлдар смотрел на меня в упор без какого-либо намёка на милостивую снисходительность. Словно я действительно поставила перед собой цель свести здесь всех с ума своей зачаровывающей красотой и… превышающей в несколько раз человеческую сексуальностью. А раз Верховный тоже затесался среди гостей данного раута, значит, я пыталась зачаровать и его или же намеревалась это сделать в ближайшее время.
— Если вам хорошо известна истинная природа чародеек, то вы не должны удивляться их ответной реакции на чью-то неприкрытую агрессию. Увы, но я не могу контролировать своё поведение на незаслуженные и беспочвенные в мою сторону обвинения. Либо примите это, как за должное, либо продемонстрируйте прилюдно превышение своих полномочий.
— Разумеется, ведь у тебя есть на этот счёт справка из подчинённого мне ведомства. — впервые за всё это время лепные губы Бошана растянулись в жёсткой ухмылке, от вида которой легче совершенно не стало. Скорее даже наоборот, ещё сильнее свело внутренности панической атакой, а от его пронизывающего насквозь взгляда (и возможного применения антимагической силы) сбоило сердце и то и дело холодели конечности.
— Именно! Поэтому я настаиваю вернуть мой амулет прямо сейчас, если вы, конечно, не собираетесь меня арестовать или же… приговорить без суда и следствия к одной из высших мер наказания, на право оглашения которого имеете только вы. — я не просто вывалила всё это в сдержанно дерзкой форме надменной королевы бала, но и демонстративно протянула в сторону Верховного раскрытую ладонь требовательным жестом. И это не смотря на происходящую со мной в эти секунды внутреннюю панику.
Я ведь сейчас нешуточно нарывалась на нечто воистину необратимое. И этот его взгляд подобравшегося хищника на запах редкой добычи… Не представляю, чтобы он со мной сделал, не окружай нас такое количество нежеланных свидетелей.
— Не переживай, чародейка. Я обязательно воспользуюсь своими полномочиями, чтобы наказать тебя за твой чрезмерно дерзкий язычок. Но, скорее, в неофициальной обстановке. Если ты хоть немного знакома с распространяемыми обо мне слухами, то должна знать и об одной моей особой черте крайне неприятного характера. Я весьма злопамятен. И никогда не спускаю своим обидчикам даже самой малой провинности. Причём могу это сделать либо сразу же, либо через несколько лет. Всё зависит от моего настроения и от наличия нужного свободного времени. Так что можешь переходить в режим ожидания прямо сейчас. И не советую делать попыток куда-то сбежать. Ты же не хочешь ещё больше усугубить своё и без того плачевное положение?
Чёртов засранец! Кажется, меня затрясло ещё сильнее. Разве что, все возможные способы защиты и нападения против этого абсолютно безнаказанного представителя высшей касты Карлсбурга я давно исчерпала. Причём всего-то отделалась лёгким испугом и устным предупреждением, а не мгновенным арестом прямо на месте с обязательным ошейником на горло, подавляющим волю и магические силы любого сверхъестественного существа (но только не у агентов Святой Инквизиции и подчиняющегося им Департамента грёбаных Ловчих и Ищеек).
— Я уже говорила, что не играю в экстремальные игры с вами подобными. И не вижу ничего противозаконного из всего того, что сказала тут вам сегодня. Свои права я знаю и, надеюсь, вы тоже проявите присущее вашему статусу благоразумие и не станете бросаться в крайности из-за личных обид против какой-то там мелкой сошки. А то это как-то совершенно не идёт вашему авторитетному образу величайшего из величайших.
Конечно, я нисколько не надеялась достучаться до его здравого разума и тем самым отвести от греха подальше нависшую надо мной фатальную угрозу. Поскольку не могла не заметить в его пристальных глазах цвета крепкого бурбона того тёмного всплеска скрытых эмоций, истинную суть которых невозможно спутать ни с чем другим. Я знала, что означал этот взгляд. К тому же, на меня здесь сейчас так смотрели практически все представители сильного пола. Разве что без тени открытой угрозы или ничем неприкрытого желания меня нагнуть и поставить на глазах у всех на колени в унизительной позе покорности.
— Мне больше нечего добавить со своей стороны, чародейка. Поэтому и советую не перегибать палку уже больше, чем ты успела её перегнуть.
