Анна Томпсон, молодая англичанка, выросшая в Китае, стала приемной дочерью опиумного короля, который приучил ее к отраве и заставил заниматься распространением наркотика. Анна понимает, что ей нужно покончить с пагубной привычкой и начать новую жизнь. Но как? Только истинная любовь способна победить любое зло…
Наклонив голову, она посмотрела на свое тело и недовольно насупилась. Грудь как грудь — обычной формы, обычного размера. Однако на душе у нее почему-то стало радостно. Ей нравилось, что он считал ее тело красивым. Умом она понимала, что все это глупо и даже странно, однако его слова приятно согревали ей сердце.
— Это часть обряда тигрицы? — спросила она, пытаясь расстегнуть последний крючок. Она сняла с себя блузу и оказалась по пояс голой. Вечерний воздух приятно холодил кожу, и она подумала о том, как он оценит ее правую грудь, покажется ли она ему такой же удивительной, как левая, или нет.
— Никакого обряда не существует, — ответил он. — Просто желание.
— Желание попасть на Небеса, — уточнила она.
— Желание пробудить твою энергию инь, — сказал он.
Она промолчала. Ей многого хотелось в этой жизни. Хотелось, например, вернуться в Англию и воссоединиться со своей семьей. Она уже почти двадцать лет собирается это сделать и, тем не менее, до сих пор еще в Китае. Однако даже если бы она смогла уехать, семья вряд ли приняла бы ее. Как показывает опыт, одного желания мало.
В состоянии опиумного опьянения есть одно несомненное преимущество — человек под воздействием наркотического дурмана способен делать чрезвычайно мудрые умозаключения о нашей земной жизни. Это считается моментом наивысшего просветления. Именно в таком состоянии Анне Марии Томпсон показалось, что мысль, пришедшая ей в голову, является вершиной человеческой мудрости. А мысль эта такова: смерть может быть просто нелепой. Несчастный губернатор Вань вот-вот должен принять крайне нелепую и ужасную смерть от рук императорского палача.
— Не выглядывайте в окно, сестра Мария, и отойдите от него подальше. Он увидит вас.
Анна кивнула в ответ, однако продолжала стоять на месте. Она не могла двигаться и поэтому просто легла на обитый шелком диван, стоявший возле окна. Ей совсем не хотелось идти куда-то. Особенно теперь, когда ей в голову пришла еще одна гениальная мысль: смерть, конечно, может быть нелепой и ужасной, однако последние минуты жизни — тот момент, когда человек осознает, что он сейчас умрет и смерть эту уже не предотвратить, — ужаснее самой смерти.
Эти самые последние минуты земного существования, похоже, действительно были страшными для несчастного губернатора Ваня. Он стоял на коленях в своем роскошном саду, где произрастало множество умопомрачительно красивых декоративных растений и экзотических цветов, и что-то быстро и невнятно бормотал. Вид у него при этом был весьма глупый и жалкий. Неистово брызгая слюной, он то умолял сохранить ему жизнь, то ругал последними словами семью императорского палача. Он заливался слезами, кричал, просил о пощаде, однако все его усилия были тщетны. Хладнокровный и беспощадный слуга императора оставался глух к его мольбам.
Анна неотрывно смотрела на мужчину, который гордо возвышался над рыдающим губернатором. Вот тот самый человек, которого боятся все наркокурьеры. Торговцы опиумом, к которым принадлежала и сама Анна, называли его по-разному, но все эти имена и прозвища означали одно: этот человек — убийца. Он постоянно убивал людей, которые занимались контрабандой, привозя в Китай опиум, и действовал при этом невозмутимо и безжалостно. Если те, кто употреблял опиум, еще могли рассчитывать на помилование, то с курьерами и поставщиками обычно расправлялись с предельной жестокостью.
Палача невозможно было ни запугать, ни подкупить. Именно такие меры воздействия губернатор Вань поначалу и применял. Однако самым ужасным было то, что палачу всегда удавалось уничтожить весь его товар.
