Непокорная ведьма полностью

Он никогда ей не поверит. А если и поверит, это ничего не изменит. Руна была ведьмой, и, что бы она ни сказала, Гидеона ей не переубедить: сама ее сущность, врожденная, неизменная, вызывала в нем отвращение.

Руна одним глотком допила вино.

– Бедняжка Гидеон. Такой невинный, обманутый ведьмой. – Алкоголь быстро чувствовался на пустой желудок. Лицо Руны раскраснелось, болтовня в зале казалась едва слышной. – Ты прямо настоящая жертва.

Ее охватил гнев. Она схватила бутылку и налила себе еще бокал.

– Разумеется, я тебя обманула. Знай ты правду, отправил бы меня на казнь!

Гидеон оглянулся по сторонам.

– Говори тише.

Руна поморщилась. Тут он был прав, она слишком громко выступала.

Последовав примеру Гидеона, Руна оглядела зал, но на них никто не смотрел. Оставалось надеяться, что гул голосов вкупе с удачным расположением их столика не дадут никому подслушать их разговор.

Тем не менее не стоило забывать, что Руна и Гидеон изображали новобрачных в медовый месяц. Им надлежало выглядеть до отвращения влюбленными друг в друга, а они напоминали соперников в разгар разборки.

Гидеону, должно быть, пришла в голову та же мысль, потому что он протянул руку и заключил затянутую в перчатку руку Руны в свою.

Ошеломленная, Руна уставилась на их переплетенные пальцы.

«Это все ложь, – напомнила она себе. – Он просто играет роль заботливого мужа».

Гидеон притянул ее руку ближе, перевернул ладонью вверх. Медленно, ласково провел пальцами по шелковой перчатке, изображая нежность, подушечкой пальца погладил ладонь.

Руна вспомнила их совместно проведенную ночь, когда Гидеон не скрывал своего обожания. Тогда он еще не знал, кто она на самом деле.

Ей хотелось снять перчатки. Хотелось снова ощутить кожей его прикосновения.

Нет. Это последнее, что тебе сейчас нужно.

Надо было сохранять здравомыслие. Нельзя было доверять этому мальчишке – ни за что, никогда. Что бы ни случилось, нельзя расслабляться.

– Как я могла быть собой рядом с тобой? – прошептала она, не скрывая злости, Руне хотелось, чтобы Гидеон, который так ласково гладил ее руку, понял, что она чувствует на самом деле, каково ей пришлось. – Ты охотишься на таких, как я. Ты бы вздернул меня вниз головой за один только факт моего существования, позволил бы моим врагам перерезать мне глотку, а сам бы аплодировал им.

Пальцы Гидеона замерли, в глазах вспыхнуло мрачное пламя – всего на секунду. Мгновение спустя лицо его приняло прежнее выражение, и Руна даже не успела понять, что за эмоции ей довелось увидеть в его глазах.

– Так что да, я солгала тебе. Я солгала всем.

– Но не Алексу, – заметил Гидеон, коснувшись обручального кольца, скрытого перчаткой.

– Верно, – прошептала Руна, убирая руку. Пальцы сжались в кулак. – Не Алексу. Твой брат не испытывал ненависти к моей сущности.

– И потому теперь он мертв.

От этих слов у Руны защипало глаза.

– Знаешь что? Давай не будем об этом. – Она оглядела тускло освещенный зал, забитый посетителями. – Нам придется еще несколько дней потерпеть друг друга, а потом мы оба получим желаемое и сможем никогда больше не заговаривать друг с другом. Так что давай просто… придерживаться плана.

– Меня устраивает. – Гидеон кивнул, сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.

– К слову о планах. – Руна сделала еще глоток вина и перешла к делу. – Что именно ты затеял? Как нам пробраться мимо псов, которые чуют ведьм, когда мы окажемся в порту?

Гидеон покрутил в руке бокал, а потом произнес, не глядя Руне в глаза:

– Иногда собаки ошибаются.

Руна скривилась.

– В каком смысле?

– Они способны почуять магию на том, кто, сам того не зная, контактировал с ведьмой или заклинанием, но сам ведьмой не является. – Он потер подбородок, будто продумывал план по ходу. – Как только псов запустят на корабль, они тут же почувствуют твою магию, тут ничего не поделаешь. Но, прежде чем тебя арестовать, гвардейцы отведут тебя в сторонку, допросят и проверят на шрамы. Поскольку ты прекрасная лгунья, а шрамов у тебя нет, они решат, что произошла ошибка.

Руна поморщилась.

– Вообще-то…

Гидеон снова отхлебнул воды и наконец посмотрел на нее.

– Что вообще-то?

Руну охватила буря эмоций – стыд, злость, страх.

– У меня есть шрамы.

Гидеон медленно отставил стакан.

– Да ты шутишь.

Руна дерзко вздернула подбородок. Ей так и хотелось спросить: «А что, тебя это отталкивает?» Когда у нее не было шрамов, она могла хотя бы притвориться, что не является столь ненавистным ему существом.

– Где они находятся?

– Я тебе не покажу.

– Возможно, придется.

– Ты же капитан. Ты явно сумеешь заставить их…

– Капитан в опале.

– По званию ты выше всех в Кровавой гвардии, выше всех, кто будет поджидать в порту Новой республики.

– Может, я и выше их по званию, но я не могу запретить им обыскать тебя.

– Разве? – Она подалась вперед, не сводя с Гидеона взгляда, и тихо заговорила: – Будь я на самом деле твоей женой, ты позволил бы им раздеть меня догола грязными руками, пожирать меня взглядами?