Нет, он не может жениться на ней. Она во всем слишком отличается от него, между ними не будет равенства. Она всем своим видом подчеркивает это. Но будь он проклят, если позволит ей обращаться с ним пренебрежительно. Он непременно поставит леди Элинор на место.
– Какого черта ты здесь делаешь?
Фредерик обернулся на суровый голос отца.
– Рад, что ты, как всегда, тепло встречаешь меня, отец. Кажется, меня позвали сюда по делу. Речь идет о брачном контракте, если мне не изменяет память.
– Тебя никто не ждал раньше двух недель. Мэндвилла нет сейчас в Ковингтон-Холле.
– Да, я знаю. Я только что оттуда и имел возможность вновь познакомиться со своей нареченной. Боюсь, по возвращении Мэндвилла тебе придется сказать ему, что я хочу отказаться от этого брака. Я передумал жениться.
Шея отца покраснела от гнева.
– Ты женишься. Я обо всем договорился с Мэндвиллом и не стану отказываться от сделки в угоду твоей изменчивой натуре. Тебе чертовски повезло, что он согласился на этот брак.
Фредерик подошел к буфету в углу комнаты и взял бутылку темно-синего стекла. Вытащив пробку, он налил себе приличную порцию превосходного отцовского бренди в стакан, после чего залпом осушил его.
Отец сузил глаза, внимательно изучая Фредерика, в то время как тот поставил пустой стакан на буфет.
– Полагаешь, у меня мало неприятностей без тебя? После того, что случилось с Марией…
– С Марией? – Внутри у Фредерика все сжалось.
– Надеюсь, ты помнишь свою сестру Марию? Я понимаю, что, ведя такой беспечный образ жизни, можно забыть обо всем на свете, но тем не менее…
– Что, черт возьми, случилось с Марией? – резко спросил Фредерик, теряя терпение.
– Подлец муж бросил ее, вот что. Сбежал со своей любовницей неизвестно куда, оставив Марию с ребенком без единого фартинга. Она приехала сюда неделю назад в ужасном состоянии. А теперь еще являешься ты и заявляешь, что не желаешь выполнять брачное соглашение. Видимо, леди Элинор недостаточно груба, недостаточно вульгарна, чтобы отвечать твоим вкусам?
Фредерик почти не слышал оскорблений отца. Экфорд бросил Марию? Каков негодяй! Кровь шумела в ушах Фредерика, почти лишая его слуха.
– Я убью его!
– Экфорда? Сначала найди его. Ходят слухи, что он скрывается где-то вблизи Плимута.
– О, я найду этого ублюдка и пристрелю его. – Фредерик сжал кулаки. – Где сейчас Мария?
– Наверху. Мне сказали, что она наконец благополучно уснула.
Кивнув, Фредерик повернулся и направился к двери.
– Куда, черт побери, ты идешь? – крикнул отец ему вслед. – Вернись, я еще не закончил разговор с тобой.
Игнорируя приказ отца, Фредерик продолжил движение к лестнице:
– Я собираюсь проведать сестру.
– Ты никуда не пойдешь, пока не выложишь мне свои дурацкие причины, по которым отказываешься от леди Элинор Эштон. Если ты уже видел ее, то, разумеется, не сможешь утверждать, что нашел в ней непреодолимые изъяны. Ты должен быть благодарен Мэндвиллу за то, что он счел тебя подходящим женихом для своей дочери.
Фредерик остановился и повернулся к отцу:
– Я сейчас не могу думать ни о чем другом, кроме благополучия моей сестры. Так что извини меня.
– Должно быть, ты пропадал последние шесть месяцев в Мейфэре среди таких же шлюх, как та, с которой встречаешься на Дьюк-стрит…
– На самом деле она живет на Джермин-стрит, – поправил отца Фредерик. – Эти улицы расположены довольно близко друг от друга. Полагаю, ты имеешь в виду что-то нехорошее…
– Я имею в виду пьянство, азартные игры и дуэли, – перечислял отец грехи Фредерика, загибая пальцы. – Не говоря уже о твоих мелких прегрешениях во время пребывания в Ирландии.
– У меня были неотложные дела в Ирландии.
– Не было там у тебя никаких неотложных дел. – Отец нахмурился еще больше. – Ты провел четыре года в Кембридже и все еще говоришь как один из них.
– Один из них? Я не понимаю, что ты имеешь в виду, – сказал Фредерик, нарочито произнося каждый слог.
Отец попался на эту приманку.
– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Я надеялся, что они воспитают тебя как настоящего джентльмена, а не как ничтожного дикаря, который не научился говорить на правильном английском языке.
– Как ни странно, но твои нарекания нисколько не трогают меня. Ты отдаешь себе отчет в том, что моя мать – твоя жена – была одной из этих «ничтожных дикарей»?
Отец угрожающе приблизился к Фредерику, сузив глаза и тыча пальцем в его грудь.
– Как ты смеешь говорить такие вещи о своей матери! – выпалил он с побагровевшим лицом.
Фредерик сложил руки на груди.
– На самом деле это были твои слова, а не мои.
Игнорируя его ответ, отец продолжил сдавленным голосом:
– Фиона была ангелом здесь, на земле, и если бы не ты… – Он замолчал и поднес кулак к своему рту. Краска сошла с его лица, и он сделался мертвенно-бледным.
– Продолжай, пожалуйста, – медленно произнес Фредерик, махнув рукой. – Если бы не я, она была бы жива. Именно это ты хотел сказать, не так ли? – Внезапно горло Фредерика сжалось, и он почувствовал, что ему не хватает воздуха.
– Нет, не это, – сказал наконец отец, и его обвисшие щеки вновь порозовели. – Я только имел в виду…