Наума не мучили угрызения совести: девочку страна увидела не один, а два раза. Неожиданно (видимо, дядечка провел «работу» с некоторыми членами жюри) она прошла во второй тур, где и засыпалась в силу выпячивающего скудоумия. Зато! Зато вот она – краса и гордость «гладиаторской» – подсвеченные стайки разноцветных рыбок очень радовали глаз, умиротворяюще действовали на Наума и на окружающую публику. Железнов, увидев этого пятиугольного монстра аквариумного мира и рядом с ним – довольную рожу Гения, офигинел и протянул: «Ну, ты, Няма, даешь… Это, Няма, не аквариум, это «Пентагон» какой-то…» Как водится, кто-то услышал, подхватил, название прижилось, и уже никто не называл аквариум иначе как «Пентагон». Со временем название частично распространилось и на павильон, который в зависимости от настроения называли то «Пентагоном», то «гладиаторской».
Абонент не отвечал. Наум захлопнул телефон и приблизился вплотную к аквариуму. Практически сразу же большинство стаек изменило свое движение, развернулись в сторону Наума и зафиксировались на уровне его лица и груди, медленно шевеля плавниками. Этот феномен обитателей «Пентагона» проявлялся только в отношении Наума – ни на кого другого они так не реагировали. В спорах за кружкой пива с Железновым Наум пытался доказать, что «…они (рыбки) знают, кто здесь хозяин и, соответственно, выказывают уважение». Сашка же в ответ на столь самоуверенное заявление отмечал тот прискорбный факт, что «знать» они не могут, так как у них, у рыбок, как и у Нямы, практически нет мозгов. А вот что на них может воздействовать, так этого Нямина энергетика, которая у Нямы действительно незаурядная и временами очень даже ощущаема.
– Ты грязнуля и бездельник! – Железнов довольно наблюдал, как Оберст, зацепившись клювом за прутик крышки клетки, как маятник раскачивался на высоте двух метров. При этом ему совершенно не мешала скорлупка от семечки, сидевшая точно по центру клюва. Глаза у Оберста поблескивали, он явно был доволен своим «высоким» положением. – Ну-ка, слазь, и почисть клюв, – Железнов чуть повысил голос и изменил интонацию на «строгую».
Оберст сходу зацепился лапой за клетку, подтянулся, зацепился другой и по схеме «лапы – клюв» бодро, вниз головой преодолел вертикальную стенку, добрался до жердочки и двумя резкими движениями клюва по жердочке снизу-вверх, сначала слева, потом справа очистил клюв, развернулся в сторону старшего друга и медленно закрыл и открыл глаза – «я сделал это!»
Железнов в ответ улыбнулся: – Молодец, мог бы и сам, между прочим, без подсказки…
– Оберст – молодец!
– Молодец, молодец, – пробормотал Железнов, думая о чем-то своем и ожидая, пока загрузится компьютер.
– Покуррим?
– У-у? А, и вправду, пойду перекурю. Соображаешь, молодец.
– Оберст – молодец!
– Ну, поскромнее, поскромнее нужно быть… и люди к тебе…
– З-з-звонок, – Оберст развернул голову в профиль. – З-з-звонок, – еще раз достаточно четко произнес Оберст.
– Да слышу я, слышу, – а в голове мелькнуло: «Черт, вибровызов он, что ли ощущает, реагирует еще до звонка».
– Алле! – Железнов поднес трубку к уху, даже не взглянув, от кого звонок. – Я не в духе! Говори мало, приходи быстро!
– Саша?
– А, это вы, Маша. Извините, в это время мне обычно звонят опаздывающие на работу сотрудники, утверждающие, что они «задерживаются». Хотя, смысловая часть верна, я хотел бы с вами увидеться.
– Вы не занесли мой телефон в справочник? – Железнову показалось, что настроение собеседницы подупало.
– Нет, не занес.
– Вам… неинтересно со мной общаться? Извините, я больше не…
– Маша, ну что вы там бормочете?!. Вы же сами! Сами просили меня не звонить вам! Между прочим, без объяснения причин – имеете право! И чтобы удержаться от соблазна позвонить вам и не выполнить данное вам обещание… далее понятно?
– А вам хотелось позвонить мне?
– Маша, вы – интриганка, каких поискать! Ну как можно не хотеть позвонить такой женщине?!.
– Я не интриганка. У меня дети, семья, муж и… воспитание в духе честных семейных отношений. А сейчас я еду на работу… и мне нестерпимо хочется поговорить с вами, услышать ваш голос. А с работы я тоже не могу позвонить…
– Вы – агент иностранной разведки? Что значит – не могу позвонить с работы?
– Не могу сказать. Как-нибудь потом…
– Ага, потом… хорошо. Вернемся на исходные – ну, а встретиться, встретиться мы с вами можем? Обсудить государственные секреты и выпить по чашке кофе?
– Я не знаю… Я уже приехала. Я вам позвоню.
Услышав гудки, Железнов захлопнул телефон, постоял некоторое время в задумчивости: «Странно все это. Надо перекурить… и подумать…»
