В это время в дверях бара появился молодой мужчина интеллигентного вида, в очках, с авиабилетами в руках, судя по всему – сорок девятый член жюри. Увидев Викторию, он протянул ей билеты – «Это вам?»
Виктория подтянула к себе список:
– Фамилия?
– Июльский.
– Летний, значит, – Виктория сделала пометку, – есть такой.
Подняла голову к Железнову: – Саш, нормально здесь все. Если что, звонить не буду, – улыбнулась, – сама справлюсь.
– Кто б сомневался. Спасибо тебе. Побежал…
– Удачи…
– А деньги? Где можно получить деньги за билеты? – уже выходя из бара, услышал Железнов, сам же подумал: «Так, теперь – ведущий, ну а уж потом – к айтишникам».
Гримерка у ведущего шоу Алексея Дикало, как у гранда телевидения, была отдельной и находилась между павильоном с подиумом, где, собственно, и происходило шоу, и – аппаратной, откуда осуществлялось режиссерское управление проектом.
По пути к ведущему Железнов не удержался и на пару секунд заглянул в павильон, в котором, собственно, и происходит основное действо шоу: здесь располагается подиум и небольшая сцена в конце его. Здесь же – кресла для жюри, которые амфитеатром окружают подиум, обеспечивая великолепный обзор.
Железнов окинул взглядом павильон, в котором царила обычная предстартовая подготовка к шоу. Все восемь ТВ камер на месте, возле них готовятся к съемкам операторы. Осветители по команде главного оператора выставляют свет. Технические работники стыкуют кабели, устанавливают ветродуйки и т. д. На табло – графическая заставка – логотип программы «Она мне нравится». Уборщица начищает подиум. Все как и всегда.
Несколько секунд Железнов молча фиксировал степень готовности Павильона, переводя взгляд с объекта на объект: «Угу… угу… не угу – ага.
Плохо. Двойка», после чего покинул Павильон, чем-то слегка раздосадованный.
Слегка приоткрыв дверь в гримерку, Железнов смог убедиться, что здесь все «по плану» – ведущий программы Алексей Дикало на месте, в кресле перед зеркалом, вокруг него крутится гример, нанося последние штрихи на известное всей стране лицо.
Железнов уж думал, было, ретироваться, когда услышал:
– А, Саша… Не употреблял я вчера. И не брился сегодня. Зато спал дома…
– Так вы же не видите меня, – Железнов был несколько ошарашен подобным заявлением из-за того, что Дикало головы не поворачивал, а в зеркало Железнова он видеть не мог.
– А ты никогда не стучишься. Не замечал?
– А вдруг поклонница какая… или режиссер незваный?
– Здесь нет поклонниц, здесь только финалистки шоу, которые тоже сейчас заняты подготовкой. Ладно, – Дикало решил сменить тему. – Саша, письмо твое я прочитал. Что, все так серьезно?
Железнов вошел в гримерку и прикрыл за собой дверь.
– Хотелось бы надеяться, что нет.
– Но ты страхуешься, однако.
– Запас, как известно, карман не тянет.
– Не люблю я импровизаций.
– Это вы-то?!. – на лице Железнова было искреннее удивление. – Вы же только этим и занимаетесь.
– Чужих, Саша, чужих импровизаций я не люблю.
– Что ж, будем надеяться, что на каждую кастрюльку найдется крышечка, – произнес Железнов, думающий, судя по выражению лица, о чем-то другом. – Ладно, Алексей, удачи! – после чего ретировался из гримерной.
Осталось зайти к айтишникам в аппаратную – скинуть вопросы, которые «великая тайна есть», а заодно и посмотреть – не гоняют ли они очередную прыгалку-леталку.
Должность у Железнова обзывалась совершенно не по-русски – креативный продюсер, то бишь, творческий производитель – практически, племенной бык-производитель, то есть к любви нужно подходить творчески, с фантазией. На самом деле Железнов был креативным продюсером телевизионной программы «Она мне нравится» и отвечал за всю творческую составляющую проекта. Должность была временной, на период существования проекта. Железнов, собственно, и согласился на нее в силу того, что деваться было некуда – он был автором идеи программы, так называемого формата, ему и карты в руки.
В аппаратной айтишники, Андрюша Борисов и Паша Коваль, бурно обсуждали с редакторской группой в лице Марины прогнозы на предстоящую финальную игру.
– И что? Вы вправду считаете, что обязательно победит одна из этих четырех?
– Марина смотрела на айтишников как на детей малых, которые не ведают, что говорят.
Андрей Борисов, волосы ежиком, фигура – бутылкой, 42 года, взгляд – немигающий, ярый сторонник двух вещей – холостяцкого образа жизни и принципа «открытого» построения баз данных, сидя в кресле за своим рабочем местом в аппаратной, в очередной раз заглянул в монитор своего компьютера:
– Да. Чернова, двадцатый, Строева – двадцать девятый, Соболева Ксюша – третий или Катя Силуминова – девятнадцатый.
– Да откуда вы это знаете?!. – Марина была явно возмущена самоуверенностью коллег.
– Так говорит «Джульетта», – Борисов кивнул головой в сторону компьютера.
– Ну не знаю. Мне так больше нравится Янка Абдулова.
– Ты – женщина и, конечно же, имеешь право на свое мнение… – подключился к обсуждению Паша Коваль, бородатый великан в очках, второй из айтишников.
– Ну, спасибо, заметил…
– …а «Джульетта» (Паша постучал пальцем по компьютеру Борисова) считает предпочтения мужчин.
