– У нее… – Яша, взглянув теперь уже в ошалевшие глаза Строевой, понял, что дальше «играть текст» не удастся, нужно нести бред «от Строевой». И, глядя на «Козодоева», кивнул в сторону Строевой, – …у нее трубу прорвало!.. Нужно в кровать! Отплывать надо! Быстро!
– Какая труба! – в свою очередь включился «Козодоев», – она чё, ошалела? Катя, схватив за руку «Козодоева»:
– Ооо! Боцман! Ты тоже с нами плывешь?!. В подъезд! Быстрей! Отплываем!
– Отплываем – потом! Нон! Нихт! Нет! Ни в коем случае! – Рома практически вернулся к «исходнику».
– Ну почему «нет»?!. – вмешивается «Семен», – ей же экипаж нужен! Чтоб плыть!
– Что ей надо – я тебе потом скажу! – и, развернувшись к Кате. – Леди! Сеньора! Фрау! Мисс! К сожалению, ничего не выйдет. Руссо туристо! – «Козодоев» выдержал паузу. – Мафия! Нон моряки! Ферштейн? Все! Быстренько отсюда…
– У нее трубу прорвало!
Разошедшаяся Катя, размахивая сумкой, орет вслед:
– Капитан! Капитан кровати!! Идиот!!! Ты не станешь майором! – после чего уже «классической» походкой с вихлянием бедер, повернувшись спиной к залу, добралась до лототрона, прислонилась к нему спиной, скрестив руки на груди и уперев левую ногу в стойку лототрона.
В зале раздались громкие аплодисменты.
– А – ничего… Не шедевр, конечно, – Наум кивнул в сторону эфирного, – но… немного тренировки… и вторая профессия в кармане.
– Ты имеешь в виду рекрутёра в пароходной компании?
– Ну, да. Рома, по-моему, уже готов быть капитаном… чего угодно, лишь бы поплыть с ней.
– Внимание, второй сюжет – готовность, – сам Наум в это время смотрел на эфирный, где Дикало рассыпался в комплиментах Катерине, педалируя на соединение «творческого подхода и суровой правды жизни, когда сантехника по-другому и не зазвать…» – Алексей, ускоряемся, второй сюжет – Соболева.
Наум вывел на эфирный улыбающуюся Ксюшу, к которой со стороны Дикало посыпались вопросы типа: «Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? А не «вмазать» ли нам красненького для храбрости…»
– Конец вопросов! – Наум иногда бывает достаточно резок. – Сюжет два… пошел!
Железнов практически в одиночестве сидел на берегу полуторакилометрового пляжа. Не сезон. Один, несмотря на ослепительно белый песок, плюс тридцать и чистейшее море. Сезон дождей. Ливней. Или – ливня… за пять дней был только один ливень – Железнов по колено в воде стоял посреди пальмовой аллеи, а сверху лилась теплая вода… именно лилась… как будто вверху было большое, очень большое, размером с небо – ведро. Минут двадцать лилась и всё… Закончилась.
Железнов каждый день приезжал на этот остров, на этот пустынный пляж, несмотря на то, что дорога в один конец занимала часа полтора: вначале – от гостиницы на тук-туке (местная маршрутка с двумя лавками в открытом кузове) до причала, потом – минут сорок на видавшем виды каботажном суденышке – до острова, ну и в завершение – на мотокаре (такси-мотоцикл без коляски) – через сопку – на самый дальний пляж острова.
Приезжал и сидел. Под зонтиком, на одном из лежаков, уходящих в горизонт бесконечной пустынной чередой. Невидяще смотрел на море – до заката… до последнего пароходика за сопкой, уходящего в Патайю с наступлением темноты. Потому что отпуск – и нечем забить голову. Потому что друзья – и нет сил всё время загонять тоску куда-то глубоко-глубоко, чтобы не портить им настроение и отпуск. Потому что они на то и друзья, чтобы не задавать лишних вопросов…
Железнов в очередной раз открыл «Входящие»: «Ты далеко. Я знаю», – первая «эсэмэска» после двух месяцев молчания. Она не спрашивала – она просто знала,
Железнов прикурил очередную сигарету: «Неполоманная жизнь… неполоманная жизнь…» – уже в миллионный раз, наверное, эта фраза прокручивалась в его голове, вызывая и боль, и отчаяние, и воспоминания, и понимание того, что всё так и должно было быть.
Железнов слил из бутылки остатки коньяка – получилось пол стакана: «Не густо…» В последнее время алкоголь его совсем «не брал», одним глотком опрокинул в себя жидкость – в горле лишь слегка запершило, в три затяжки докурил и затушил сигарету, натянул на себя белоснежную футболку и призывно махнул рукой в сторону «резиденции» хозяина пляжа – прямоугольной беседки на восьми столбах с крышей из местной «соломы», баром и рядом столов и лавок, которая находилась на небольшой возвышенности, метрах в двадцати от пляжа. Появился «Виктор» – с ударением на втором слоге, именно так он представился Железнову – типичный таец с лучезарной улыбкой, кивнул головой в знак понимания, развернулся и в свою очередь махнул кому-то рукой. Раздался стрекот мотоцикла.
– Зафтра загорать? Сдесь? – Виктор по велению времени знал несколько десятков фраз по-русски: русский турист – это не китаец… и уж тем более – не немец…
