Он накинул на плечо рюкзак и сбежал по ступенькам с крыльца, весело насвистывая какую-то мелодию. Странно, что мне не удалось его поддеть, обычно он заводился с пол-оборота, если ставилась под сомнение его внешняя привлекательность и крутость. Я хорошо знаю Каулитца, и его сосредоточенное выражение лица говорит о том, что этот гад что-то замышляет. Вероятно, он не ответил на мою издевку, потому что бережет силы для более крупного конфликта. Точно – у меня началась икота, а это верный признак, значит, выкинет Том сегодня какую-нибудь особенную пакость.
Пока я, икая, размышлял о превратностях судьбы, что свели меня в свое время с этим несносным человеком, мы дошли до остановки и сели в автобус. Там Том наклонился ко мне и заговорщическим шепотом оповестил:
- Сегодня я бью Бена.
- Ик! – Ну, вот, я так и предполагал. - Зачем это еще?
- Чтобы не зарился на моего мальчика! Отобью ему все желание даже смотреть на Билла, будет его за километр обходить.
- Ик! Может, не надо?
- Надо. Билли мой! А Бена я раздавлю, как таракана, сегодня, как только увижу, в школе или во дворе, или в туалете. В туалете, наверное, даже лучше будет. Но кто-то должен постоять на шухере…
- Ик! Не смотри на меня, я – ик! – не соглашусь.
- Ну, все, Густ, постоишь на шухере.
- Ик! Нет, я сказал!
- Тебе сложно для друга?
Опять он использовал этот нечестный прием! Теперь не отвертеться, но и принимать участие в этом я не хочу. Значит, надо сделать так, чтобы Том не столкнулся с Беном, иначе драки не избежать. Буду водить Тома по самым тихим и немноголюдным местам. Авось пронесет. Ик!
Когда автобус подъехал к школе, я высунулся из двери, перегораживая дорогу Тому, и оглядел школьный двор. Бена вроде не видно, уже хорошо. Схватив Каулитца за рукав, я настойчиво потянул его в здание, озираясь по сторонам. Том, конечно же, упирался и еле переставлял ногами.
- Куда ты, бл*, меня тащишь? – Ныл он.
- На урок, звонок через пять минут.
- Пять? Еще покурить успеем, притормози.
- Нет, Том, шевели копытами, опять тебя выгонят из кабинета за то, что табаком пахнет.
- Ну и пусть.
- И ты не сможешь любоваться Биллом.
Сопротивление прекратилось, Том тут же перестал вырывать руку и самостоятельно зашагал рядом. Хорошо, мы уже почти у входа.
Но тут, как назло, из-за угла вывернул Бен с приятелями, выбрасывая бычок не в урну, а на клумбу. Я намеренно ускорил шаг, надеясь, что Том поступит также и не успеет увидеть своего «соперника».
- Эй ты, урод!
Я, уже успевший схватиться за ручку, тихонько взвыл и стукнулся лбом о прозрачную поверхность двери. Оглянувшись, я увидел, как Том, выпятив грудь, идет на Бена. Вся площадка мгновенно стихла, и десятки любопытных глаз уставились на него в предвкушении. Так, зрелище есть, а хлеб дадут в столовой…
Бен небрежно сплюнул на землю.
- Че?
- Х*й через плечо! – Каулитц остановился напротив него и принял угрожающую позу, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Существовал контингент учеников нашей школы, на которых эта поза действовала безотказно, но второгодник Бен был явно не из них. Не сказать, чтобы он был крупнее Тома или, наоборот, проворнее, но его долговязая фигура, длинные, как у обезьяны, руки с огромными кистями и железный захват каратиста с десятилетним стажем давали ему немалое преимущество перед прытким, но щуплым и легким Томом. Бена многие боялись в школе, и не удивительно – высоченная каланча, он ходил, пружиня на полусогнутых и размахивая свисающими до самых колен лапищами-черпаками, задирал всех подряд, особенно девочек и младшеклассников, и лез драться по любому поводу. Все были наслышаны про его буйный, непредсказуемый нрав, поэтому боялись даже лишний раз вздохнуть в его присутствии. А Том нарывается сам…
- Чего? – Заблажил Бен, делая шаг к Каулитцу. – Тебе чего, сопля, жить надоело? Ты чего вякаешь? С х*я ли ты ко мне свои культи подтащил?
- А с х*я ли ты такой урод? Ты себя в зеркало видел вообще? Чего зенки вылупил? Тебя спрашиваю, чмо!
Бен был похож на рыбу, выброшенную на берег – он действительно выкатил свои бесцветные глаза и хлопал губами, толстыми и слюнявыми. Такого еще не случалось, чтобы кто-то поступил по отношению к нему так же, как он поступал с другими – просто взял, подошел и стал прикапываться ни с того, ни с сего.
Во двор подтягивались любопытные зрители, постепенно образовывая круг, в котором как два деревенских петуха переругивались два нахохлившихся и злых идиота. Я спустился с крыльца и посеменил туда, проталкиваясь между парнями и девчонками, уже вовсю развернувшими тотализатор. Пробравшись в первый ряд, я тихонько окликнул Тома в надежде, что он хотя бы повременит с разборкой, если не отменит ее совсем:
- То-ом…
