Если бы Борис не узнал, что Петр оставлял на заводской территории велосипед, та встреча ничего бы не значила. Связать Петра с велосипедистом, оказавшимся у трассы в нескольких километрах от места убийства, ему бы в голову не пришло.
Но Борис узнал про велосипед, и теперь исходить приходилось из этого.
Впрочем, больше Борька опасен был другим. Еще когда директор принялся показывать ему хранившиеся у Киямовой документы, Петр понял: догадается гаденыш, как можно было безопасно уводить приборы. Рано или поздно сообразит. Борис не гений, но и не идиот.
Теперь Лера подтвердила, что он догадался.
О новой проблеме, о том, что с Лерой тоже нужно что-то решать, папе следовало рассказать.
Проблема не была срочной. Еще не факт, что Лера когда-нибудь хоть в чем-то заподозрит Петра, но он позвонил отцу, едва выйдя из ее подъезда и сев в машину.
Петр набрал номер один раз, потом второй. Папа не отвечал.
Петр выехал из двора и повернул не к работе, а в другую сторону, к дому отца.
Тот не перезвонил. Не открыл, когда Петр дважды позвонил в дверь.
Петр не позволял себе впадать в панику, ни когда целился в Анфису, ни когда шел к водителю Олегу, на ходу доставая пистолет из внутреннего кармана ветровки.
Водитель смотрел на Петра с изумлением. Съехав на одну из боковых дорог, он ждал Николаича. Обычно начальник цеха именно так и передавал парню свои посылки. Петр несколько раз за ним проследил.
Правда, посылки передавались не ночью, а днем.
Не факт, что парень про Петра знал, но вероятность того, что начальник цеха мог сболтнуть лишнее, существовала, и Петр нажал на курок.
Он не был уж совсем спокоен, когда после выстрела переезжал с одной подмосковной дороги на другую, заметая следы, но и сказать, что он при этом сильно нервничал, нельзя.
Нормально Петр себя вел, достойно.
Парня Петру жалко не было. Во-первых, Олег Вахрушин не был женат и не имел детей, а сирот Петр всегда искренне жалел. А во‐вторых, Вахрушин относился к той категории сограждан, которую Петр искренне презирал. Неуч и неудачник. Жил в Москве, а даже образования получить не стремился. Петр тогда заставил Николаича навести о парне справки.
Конечно, оставались еще его родители, но Петр старался о них не думать.
Тогда он не паниковал, а сейчас почувствовал, что сердце застучало часто и сильно.
Петр достал ключи от родительской квартиры, радуясь, что привык носить их с собой, как свои собственные, отпер дверь и вошел в темную тесную прихожую.
В квартире папы не было.
Кухонный стол оказался чисто протерт, грязная посуда в мойке отсутствовала. Нигде ни одной брошенной вещи. Непохоже, чтобы папа уходил впопыхах.
Телефон лежал на письменном столе.
Петр взял его в руку, подержал и положил на место.
Папа уходил не торопясь. Он должен был вернуться за забытым телефоном.
Вывод можно было сделать только один – отец работал.
По переулку проезжали машины, но ни одна не стояла у шлагбаума. То есть машины, похожей на ту, что остановилась в лесу, не было. На несколько минут остановился фургон, въехал во двор. Желтое такси высадило пассажира.
– Я превращаюсь в истеричку? – виновато и жалобно засмеялась Инна.
– Ты превращаешься в мой тыл, – серьезно сказал Борис. – Раньше у меня его не было, а теперь есть.
– Раньше не было, потому что ты меня не любил? – Сейчас не стоило выяснять отношения, но Инна не сдержалась.
– Потому что не знал, как сильно тебя люблю. Не вспоминай плохое, – попросил Борис, обнимая жену.
Ему не верилось, что страхи Инны обоснованны, но оттого, что она так сильно за него боялась, стало так хорошо, что он опять с ненавистью подумал об Анфисе.
Только сейчас к ненависти впервые примешалось неприятное чувство вины и стыда.
А еще промелькнула мысль, что вместе с Анфисой погиб не родившийся ребенок, который уж точно ни в чем не виноват.
Его ребенок.
Мысль была неприятной и несвоевременной, и он тут же постарался о ней забыть.
– На завод мне попасть необходимо. – Он отпустил жену и снова посмотрел в окно. – Выйду через дальнюю калитку и вызову такси.
Калиток в ограждающем двор заборе было несколько. Та, которую они называли дальней, вела к домам на набережной. Они с Мишей проходили через нее, когда направлялись к каналу кормить уток.
– Позвони, когда сядешь в такси, – попросила Инна.
– Обязательно.
Борис потрепал ее по волосам.
Даже сейчас, растрепанная и заплаканная, она оставалась красивой.
Она могла добиться любого мужчины, а выбрала его. А он, идиот, этого не ценил.
Борис ободряюще подмигнул жене и бегом спустился вниз.
Приоткрыв дверь подъезда, убедился, что серого «Фиата» во дворе нет.
Такси он вызвал, выйдя к набережной. Попросил водителя объехать квартал.
Парень-азиат равнодушно кивнул.
Серый джип теперь стоял впереди шлагбаума, они просто не видели его из окна. Номер был тот же, что и у машины в лесу – два-два-четыре. Букв Инна, конечно, не помнила, а цифры назвала.
По-хорошему, квартал надо было объехать еще раз, сфотографировать автомобиль и водителя, но Борис сказал таксисту:
– Теперь по адресу.
Ему необходимо было попасть на завод и немедленно все выяснить.
Борис позвонил жене и быстро сказал:
