Разместились программисты в отеле, и Сару-сан вскоре ввел их в курс дела. Его компания разработала новое оборудование для экспресс-анализа воды и почвы, которое позволяло на ранних стадиях предотвращать экологические катастрофы. Не хватало только русскоязычного программного обеспечения и толкового перевода инструкций. Японцы уже выиграли тендер у местных медведей и были готовы к поставкам.
Вручил японский макак хомяку диск с японскими программами и мануал на 220 страниц. Испугался хомяк. Он-то мог свободно читать только хентайную мангу.
– Мы справимся! – обещал павиан Павел. И повел макака в ресторан.
Сидят обезьяны в японском ресторане, наливают друг другу саке, закусывают уцелевшим камчатским крабом. Напились, начали друг другу подставлять зады, ухать и визжать. Нерпе за соседним столиком стало дурно, и какой-то гималайский медведь обещал вызвать полицию. Пришлось хомяку бегать между столиками и объяснять посетителям тонкости павианьего этикета.
А павиан Павел влез на стол и начал петь прославленные хиты Аллы Пугачевой, виляя своим огненным задом. Встали с мест другие посетители, побросали палочки и ушли. И чайка-администраторка крикнула:
– Извините, мы закрываемся! Ждем вас завтра!
Всю ночь павиан ухал и блевал. А хомяк сидел под кроватью с ноутбуком и думал о прекрасном лебеде. Не может птица с такими изысканными манерами быть мужиком.
К утру хомяк кое-как русифицировал программу. Инструкцию он, конечно, не осилил, но решил, что этого хватит на первое время.
А в холле уже ждал японский макак с палаткой, генератором и огромными чемоданами. Японцы трезвеют быстро. Только павиан мучился головной болью. Погрузили обезьяны все вещи в арендованный джип и поехали к печально известной бухте, где произошло массовое отравление морских животных фенолами. Собирался макак сделать несколько проб на берегу и вверх по течению реки, чтобы отчитаться перед руководством.
Полтора часа тряслись они по плохим дорогам. Вот и черный пляж, ветер катит серые волны, не видно на берегу ни людей, ни зверей, ни птиц. Стоит кругом ужасная вонь, валяются на мокром песке дохлые рыбины, крабы и кальмары. А вдали видны синие горы, и восходящее солнце красит их вершины в нежный лиловый цвет. Сделал хомяк пару фотографий и послал их лебедю в фейсбук. Усилился ветер, заслезились глаза хомяка.
– Я вижу, вы тонко чувствуете красоту загубленной природы, – сказал макак. – Мы будем очень-очень стараться, чтобы не допустить в будущем таких ужасных катастроф.
– Не грусти! – сказал павиан и показал хомяку отсиженный зад.
Весь день японский макак занимался пробами, хомяк Максим ему помогал, а павиан Павел ставил палатку, возился с генератором, заряжал ноутбуки и варил обед. Собирался макак пробыть на берегу целую неделю для получения более точных данных. Хотел он выяснить причину загрязнения и опровергнуть официальную версию «красного прилива».
А погода портилась. Когда звери сели ужинать при свете диодной лампы, поднялся такой ветер, что казалось, он сдует палатку. Завоняло нефтепродуктами, да так, что хомяк увидел разноцветных мушек, летающих туда и сюда. Дохлый кальмар шлепнулся на палатку. Не учел павиан высоту океанских приливов.
Второй кальмар шлепнулся на палатку. Свет погас. Вылетел колышек, забилась ткань на ветру, громко завизжал павиан.
– Генки дес[14]! – воскликнул макак и показал Павлу зад, светя айфоном.
– С меня хватит! – пискнул хомяк.
Выбрался он из палатки и побежал куда глаза глядят. Не мог он терпеть обезьяний этикет на шести квадратных метрах.
– Вернись, предатель! – кричал Павел. – Из-за таких, как ты, гибнет природа и средний бизнес!
– Насрать, – тихонько пищал Максим.
Нашел он заброшенную норку полевки, забился в нее и написал в фейсбуке лебедю Андрею: «Прости меня за все».
Ревел снаружи шторм, казалось хомяку, что сама земля трясется от ужаса. Лежал хомяк на клочке сухой травы и думал о нелегкой доле маленьких мужчин, которых никто не уважает. Быть маленькой женщиной еще куда ни шло, ведь у них есть феминизм. А быть мужиком-хомяком совсем плохо. Вот был бы Максим величавым лебедем, нагнул бы всех этих макак и павианов. Не в том самом смысле, а в переносном.
Посыпалась земля на мордочку хомяка. Решил он, что это и правда землетрясение. Хотел Максим выбраться из норки, но вспомнил заветы Хагакурэ и приготовился к погибели. «Лучше сейчас, чем тянуть эту бессмысленную лямку», – решил хомяк.
И вдруг над головой хомяка засияли звезды. Огромный лебединый клюв навис над ним.
– Я же говорила: из-под земли достану! – курлыкнул лебедь Андрей. Был он продвинутым лебедем и всю дорогу следил за хомяком по смартфону.
А макак с павианом тем временем пытались завести джип. Увидали они лебедя и ну визжать:
– Спаси нас, гордая птица!
Влез Максим на спину лебедя и пискнул:
– Трансгендыр не снесет троих!
Разбежался лебедь и поднялся в небеса на мощных крыльях, а макак с павианом беспомощно махали лапами внизу. Сжалился над ними хомяк и вызвал техпомощь. Верхом на лебеде он чувствовал себя большим и сильным и способным на всякие добрые дела.
