Чудаковатый дядюшка намерен завещать все состояние трем своим племянникам, если они женятся на падших женщинах. Первым за дело берется легкомысленный Джаспер Салливан, граф Блэкуотер. Тем более что подходящую невесту он уже нашел. Однако Джаспер даже не подозревает, во что ввязался. «Блудница», которую он намерен спасти, в действительности — невинная девушка Кларисса Астли, вырядившаяся ночной бабочкой, чтобы отыскать таинственно исчезнувшего в глухих лондонских закоулках младшего брата. Почему она не спешит признаться графу в своем маскараде и продолжает опасную игру. Уж не потому ли, что влюбилась в неотразимого красавца с первого взгляда и мечтает стать его женой.
Воздух в комнате казался густым от дыма расставленных повсюду свечей. Огонь в камине горел так ярко, что жар становился почти удушливым: трое мужчин, стоявших у изножья большой кровати с балдахином, истекали потом. Свечи отбрасывали длинные тени на стены, оклеенные изысканно богатыми обоями. Темные лепные украшения гармонировали с резным узорочьем кровати и массивной мебели. Толстые бархатные гардины на окнах заглушали доносившиеся с улицы звуки. Шаги одного из троицы, осторожно отступившего от кровати, были не слышны на пушистом турецком ковре.
— Где Джаспер? — раздался с кровати сварливый тонкий голос виконта Брэдли.
Второй мужчина, в простой черной одежде, выдававшей в нем адвоката или поверенною в делах, немедленно поспешил к лежавшему на подушках старику.
— И вправду — где? — пробормотал тот, кто только что отошел от кровати. Он был высок и очень строен. В сиянии бесчисленных свечей поблескивало золото волос, собранных сзади черной бархатной лентой.
— Он будет, Перри. Скоро.
Говоривший был поразительно похож на златовласого мужчину, и сейчас, отойдя от кровати, он встал рядом с ним.
— Вы же знаете Джаспера. Он никогда и никуда не спешит.
— Если он не явится сейчас, значит, опоздает, а страдать придется всем нам, — тихо констатировал Перегрин. — Старик не станет ничего подписывать без Джаспера, и ты, Себастьян, знаешь это не хуже меня.
— Да будет так, — пожал плечами Себастьян, бросив насмешливый взгляд на своего брата-близнеца. Физически они были очень похожи, а вот характерами разнились как день и ночь. Себастьян, беззаботный и беспечный, с добродушным безразличием относился к жизненным трудностям. Перегрин все воспринимал всерьез, доходя до одержимости, особенно в том, что касалось брата.
— Не нужна мне эта чертова пиявка Олтон! Мне нужен мой племянник, пропади он пропадом. — Раздражительность придала сил тонкому голосу старика. Худой рукой он повелительно указал на дверь одетому в черное мужчине, по-прежнему маячившему у изножья кровати. Лицо виконта, обрамленное редкими прядями седых волос, носило желтоватый оттенок болезни и возраста: морщинистая сухая кожа, выцветшие голубые глаза, почти затянутые бельмами. Но в этих незрячих глазах по-прежнему светился острый ум. Длинные костлявые пальцы руки с проступающими голубыми венами неустанно перебирали четки.
— Рад видеть вас в таком хорошем настроении, сэр, — произнес новый голос, глубокий и бархатистый, со слегка саркастическими нотками.
Себастьян и Перегрин разом обернулись, уставясь на дверь. На пороге стоял Джаспер Сент-Джон Салливан, пятый граф Блэкуотер, неотразимый в костюме темно-синего бархата. В пене белых кружев у горла переливался фиолетовый аметист.
Войдя в комнату, он прикрыл за собой дверь и приветствовал младших братьев сердечным кивком:
— Себастьян... Перри...
Те невольно обратили внимание, что рука в перчатке небрежно лежала на гарде шпаги.
— А... и вы здесь, Олтон.
Он снова кивнул, на этот раз одетому в черное человеку, который при появлении графа поспешно выпрямился и с беспокойством воззрился на него.
— Полагаю, присутствие адвоката моего дяди означает, что мы собрались здесь по делу.
— Ты прекрасно знаешь, почему я вас созвал, Джаспер, — проворчал Брэдли. Казалось, он с каждой минутой обретал все больше сил и даже попытался сесть. — Да помогите же мне!
Джаспер нагнулся и подоткнул подушки под дядину спину.
— Так лучше, сэр?
— Сойдет... сойдет, — проворчал старик и тут же зашелся в ужасном приступе кашля, прижимая ко рту белую салфетку и стараясь отдышаться.
— Итак, воронье собралось на пир, — объявил он.
— Думаю, сравнение неуместно, сэр, поскольку именно вы настояли на нашем присутствии, — дружелюбно заметил Джаспер, бросив на стол шляпу с загнутыми полями. В противоположность братьям он был темноволос. — Сомневаюсь, — продолжал он, — чтобы кто-то из нас посмел навязывать вам свое общество, не подчинись мы настоятельному приказу явиться сюда.
— Ты всегда был наглым щенком, — заметил больной, снова вытирая губы салфеткой. — Но раз все уже собрались — начнем! — Он прижал четки к груди. — Скажите им, Олтон.
Адвокат деликатно кашлянул в кулак. Вид у бедняги был такой, словно он предпочел бы оказаться в любой другой точке света, только не здесь. Однако выхода не было. Он затравленно оглядел братьев и снова впился глазами в Джаспера.
— Как вам известно, милорд, ваш дядя, виконт Брэдли, недавно вернулся в лоно церкви.
— Это касается исключительно дяди и его совести, — язвительно бросил граф, — и вряд ли имеет отношение ко мне и братьям.
— А вот тут ты ошибаешься, мальчик мой, — заявил виконт со смешком. В выцветших глазах заплясали веселые искорки, в которых только опытный глаз мог бы различить намек на злорадство. — Это касается вас троих, и очень близко!
Джаспер вынул из кармана камзола черную лакированную табакерку, открыл крышечку и двумя пальцами взял крошечную щепотку табака.
— В самом деле, сэр? — вежливо осведомился он.
