– Для уничтожения немецких танков в каждой роте должны быть созданы группы истребителей танков, вооруженные гранатами и бутылками с зажигательной смесью, – насколько я помнил, в моем мире об их создании говорил целый приказ Ставки Верховного Главнокомандования. – И я прекрасно знаю, что противотанковые гранаты эффективны лишь в связке, а бутылки с зажигательной смесью опасны лишь при попадании в район двигателя. Но у меня есть кое-что гораздо лучше… – хитро подмигнув недоуменно поднявшему бровь Жукову, я развязал завязки своей котомки, этого предка современного рюкзака, и вытащил наружу стеклянную бутылку с темным содержимым. – Бутылку с этим достаточно поджечь и кинуть в любое место танка или броневика, чтобы машина стала грудой металлолома. Это сверхгорючая, липнущая к любой поверхности жидкость, которую не затушить водой. Еще здесь один ингредиент, от которого железо превращается в натуральное желе!
Закончив это спич, я несколько мгновений ждал реакции Жукова. И он меня не обманул.
– На заднем дворе есть одна лоханка, которая возила еще старого комфронта, – заговорил он, не сводя с меня насмешливого взгляда, видимо, генерал решил меня просто ткнуть носом в мои же неработающие прожекты. – Мотор у нее ни к черту, вот броневик и стоит на месте. А не пойти ли нам и посмотреть на это чудо-оружие? Вот после и поговорим… Отлично, – хищно улыбнулся генерал, показывая мне на дверь. – Пошли, дружок.
Не показывая своего волнения, я вышел первым. «Лишь бы мой самопальный пирогель сработал. А то хрен его знает… Вроде варил его по инструкции. Как там было… Осторожно на водяной бане нагреть соляры или бензина, в котором растворить наструганного в мелкую щепку хозяйственного мыла. В полученную смесь плеснуть чутка моторного масла… Сколько там было точно?! Пять или десять процентов общего объема? Все это часа три-четыре варить. И после всего этого закинуть в варящуюся смесь алюминиевой или магниевой стружки. Магний, конечно, здесь не откопаешь, а вот алюминий можно».
Выходя из здания, я стал его обходить. Раз разговор шел про задний двор, значит, наш недоброневик стоит где-то в том направлении. «А вот и он!» Средний броневик БА-10 действительно с распахнутыми дверьми стоял возле высокой кирпичной стены. Из-под брюха машины торчали две пары ног и слышался тяжелый, почти не прерывающийся мат.
Я уже было хотел окрикнуть обоих механиков, как мимо меня пронесся адъютант Жукова, немолодой лейтенант с наметившимся брюшком, и сразу же принялся колотить по бронированной двери поднятой тут же дубиной.
– Эй, вылезаем отсюда! Быстро! Быстро! – торчащие ноги тут же задрыгались, и вскоре на белый свет появились и их хозяева – перемазанные в чем-то механики. – Забираем свое барахло и отходим подальше.
Бутылку я вручил комиссару, чтобы для чистоты эксперимента ее бросило незаинтересованное лицо.
– Давай не подведи, Ефим Моисеевич, – зашептал я, косясь на недовольного Жукова. – Здесь чиркани и отправляй в полет. Кидай в бок, жидкость все равно стекать не будет! Давай!
Черт! Не хотел, но в голове почему-то сами собой стали звучать слова какой-то молитвы. «Спаси и сохрани… Поздно. Вся надежда на крепость моей памяти и правильность технологии приготовления… А Константинович-то хмурится. Не верит, факт. Уж он-то прекрасно знает, что этот сегодняшний коктейль Молотова не самое эффективное оружие против танка. Чего уж говорить-то. Когда на тебя прет многотонный железный монстр, изрыгающий пулеметный и пушечный огонь, попробуй-ка закинуть ему стеклянную бутылку точно в заднюю часть, в моторное отделение. Ха-ха-ха! Попробуй закинь! Черт, комиссар вроде намылился кидать…».
Коренастый комиссар, чиркнув спичками по промасленной тряпице у горлышка, резко размахнулся и кинул бутылку в переднюю часть бронеавтомобиля. «Сейчас увидим…» Яркий огонек, кувыркаясь в воздухе, ударился о броневое покрытие капота и с хлопком разбился.
– В сторону, в сторону! – заорал один из недалеко стоявших механиков, когда содержимое бутылки вдруг начало фонтанировать огнем и яркими искрами во все стороны. – Рванет!
«Ха-ха-ха! Поняли?! Б…ь, один в один сварка! Так и без глаз остаться можно». Слепящий глаза огонь быстро растекался по капоту, напоминая прожорливую саранчу на хлебном поле. Одновременно в небо столбом поднимался черный удушливый дым. «Вот же черт! Как кожура с апельсина слезает!» Я не верил своим глазам. Броневой лист с ноготь толщиной, словно живой, сворачивался в кулек. «Неужели это все из-за алюминиевых стружек?! Ха-ха-ха! А Константинович-то прифигел! Лицо аж перекосило».
Когда же шипящее искрами горение прекратилось, то изумленным взглядам военных предстал развороченный перед броневика. Жуков первым подошел к дымящимся остаткам и стал недоверчиво осматривать здоровенную дыру в капоте, через которую виднелись словно обглоданные внутренности двигателя.
Наконец генерал очнулся и стал кого-то искать в обступившей машину толпе.
