Полина повторно вступила в брак в августе 1803 года, менее чем через год после смерти Леклерка, и переехала жить в Италию, на виллу князя. Спустя пару месяцев она поняла, что люди не ошиблись, говоря, что князь Боргезе – дурак. Второй брак также не исправил ее, и молодая княгиня занялась своим любимым времяпрепровождением, часто меняя воздыхателей. После очередного закончившегося публичным скандалом амурного приключения Полины Наполеон запретил сестре бросать мужа и возвращаться в Париж, оставив все ее жалобы на «сложный, несговорчивый характер» Камилло без внимания. Как бы в то время молодая княгиня ни относилась к своему «пресному» мужу, очень скоро ее антипатия сменилась ненавистью. А причиной тому послужило следующее обстоятельство. В то лето, когда полуобнаженная скульптура Полины вызвала в светском обществе Италии и Франции приятный переполох, умер Дермид. До матери эта новость добиралась долгих десять дней.
Прежде Камилло, который не испытывал теплых чувств по отношению к маленькому мальчику, убедил Полину оставить сына на попечении Наполеона. Супружеская пара поехала поправить здоровье на минеральные воды в популярный город-курорт. Пока они отсутствовали, Дермид заболел, у него поднялась температура и мальчик умер. Боясь гнева супруги, Камилло утаил смерть ребенка от жены. Как оказалось, он был совершенно прав. Когда Полина узнала о случившемся, она пришла в неописуемую ярость: «Убирайтесь отсюда, мессир! Вы мне противны! Не хочу вас видеть! Вы убили моего сына!» После этого Полина совершенно раскисла. Она снова обрезала себе волосы и настояла на том, чтобы их положили в гроб Дермида. Женщина угрожала навсегда удалиться от светской жизни, но вмешался ее брат и настоял, чтобы сестра присутствовала на его коронации. Полине пришлось отказаться от прежде принятого решения.
После смерти Дермида ни о какой сердечности между четой Боргезе не могло быть и речи. К 1806 году Полина величала своего мужа не иначе как «Его Благостный Идиотизм». Когда Камилло отправлялся на войну с Пруссией, его супруга при свидетелях попросила брата устроить так, чтобы ее муж «завершил свою никчемную жизнь, приняв славную смерть». Если князь указывал в письмах к ней «Княгине Боргезе», она отсылала их обратно без прочтения. Вскрытия удостаивались только письма, адресованные «ее императорскому высочеству принцессе Полине». Этим титулом брат «наградил» сестру в 1806 году.
Если княгиня Боргезе и прежде не отличалась целомудрием, то теперь ее измены мужу стали куда более частыми. Любвеобильность Полины вошла в легенду. Среди допущенных до ее тела значились Томá-Александр Дюма, знаменитый генерал-мулат, отец автора «Графа Монте-Кристо», еще несколько генералов, находящихся в подчинении у ее мужа, управляющий княжеским двором, парочка знаменитых актеров, несколько музыкантов, множество князей и представителей не столь пышно титулованной аристократии. Если никого не было под рукой, мог сгодиться и секретарь ее первого мужа Леклерка. Короче говоря, всякий, кто бы ни пожелал, имел весьма высокие шансы на благосклонность Полины. Она быстро влюблялась и так же быстро остывала. От брата она старалась скрывать свои любовные похождения, но, как бы там ни было, слухи до Наполеона доходили. Те, кто оказывался в постели Полины, часто после этого призывались в действующую армию и отправлялись на фронт.
Ходили слухи, будто бурная половая жизнь настолько ослабила Полину физически, что ходьба давалась ей с трудом. Именно вследствие этого княгиня Боргезе так часто подолгу валялась, не вставая, в своей постели и приказывала, чтобы ее носили на руках. Вполне возможно, что на этот раз сплетники были правы. После рождения Дермида женщину постоянно мучили боли в области таза. Некоторые ее биографы считают, что причиной этих болей мог послужить сальпингит, воспаление маточной трубы. Вследствие этого ходить Полине и впрямь было больно. Впрочем, сальпингит мог возникнуть и из-за беспорядочной половой жизни, неизбежно приводящей к заражению венерическими заболеваниями. Единственным средством от болей было бы отказаться от своих любовных похождений, но на это Полина ни за что бы не согласилась.
Среди прочих в списке ее любовников мог оказаться собственный брат. По крайней мере, императрица Жозефина божилась, что ловила Наполеона и его сестру на горячем, а другой придворный утверждал, что Полина призналась ему в связи с братом. Один из ее биографов-современников не исключает такой возможности, учитывая беспорядочную половую жизнь обоих и глубокую привязанность, которую они испытывали друг к другу.
