Он вытянул руки перед собой во тьму, словно видел там Джули.
– И тут… не знаю. Может, она споткнулась о сумку. Услышал грохот, глянул – а она уже на полу. Налетела на…
Он запнулся и не мог продолжать.
– На кресло, – подсказал я.
Он уставился на меня влажными ошалевшими глазами.
– Нет, на стереоустановку.
– Ох, извини.
На своем творческом семинаре я бы объяснил студентам, что ради симметрии это непременно должно быть кресло.
Но Рассела симметрия не волновала.
– Я все думал, что-то не так. Она не могла упасть. Я всего лишь отодвинул ее. Может, грубовато, но я не толкал ее. Почему она лежит на полу, как это могло случиться?
И снова я дожидался продолжения, пока не понял, что на том его история заканчивается. Он не пришел ни к какому заключению, потому что не мог сдвинуться с того момента, когда обернулся и увидел Джули на полу и счел себя виноватым, хотя не понимал, как это произошло. Пока я слушал отчет Рассела, больше всего меня удивляло, что он не спросил Джули, сильно ли она ушиблась, и чем глубже он погружался в эту историю, тем больше меня пугала мысль, что не спросил он потому, что ему было наплевать. Но теперь я заподозрил иную причину. Образ Джули на полу впечатался в сетчатку его мысленного ока. Ему и в голову не пришло, что она могла лишь слегка пострадать, потому что каждый раз, когда он думает о ней, он видит ее там, на полу, одной рукой Джули прикрывает травмированный еще в детстве глаз. Все замерло на этом моменте, никакого «после» нет. Если бы я спросил Рассела, где сейчас может быть Джули, этот вопрос сбил бы его с толку. Разумом он сознает, что с тех пор прошло несколько дней, но для Рассела Джули остается все на том же месте, где он ее покинул. Возможно, он подошел к ней, попытался понять, куда пришелся удар, отнять ее руку от глаза, но к этой минуте драматический акцент их ссоры сместился. За несколько минут до того всю эту сцену разыгрывал Рассел, и он мог изменить ее ход, если бы захотел. А теперь настал черед Джули разыгрывать свою сцену как ей вздумается. И она решила устранить Рассела из своей сцены – как он перед тем решил наказать ее.
С этого момента его жизнь под заклятием. Он не может продвигаться вперед, он может лишь снова и снова обсуждать, как он попал туда, где находится теперь.
– Все-таки, – сказал он, – я хотел, чтобы ты выслушал и мою версию. Понимаю, ты должен верить Джули, но…
– Послушай, Рассел… – начал я, понятия не имея, как продолжу.
– Я хочу, чтобы ты и Лили знали: я выплачу вам все до цента, что вы нам одолжили. В смысле, даже если мы с Джули не помиримся.
– Рассел.
– Это займет какое-то время, – скорбно признал мой зять, который с осени был безработным. – Возможно, случившееся даже подтолкнет меня наконец. Пора сделать хоть что-то, даже если это что-то окажется ошибкой.
– Люди часто говорят так перед тем, как совершить ошибку, Рассел.
– Сегодня я позвонил тому человеку в Атланте. Прошлым летом он предлагал мне там отличную работу, большие деньги. Но мы строили дом, и я отказался.
– Эту историю я уже слышал.
– Вряд ли, Хэнк, – возразил он. – Я даже Джули не говорил.
Я молча ухмыльнулся в темноте.
– А, понял, – вздохнул он. – Знакомая история, вот ты о чем. И чем она обычно заканчивается?
– Я забыл, – ответил я.
Я и большинство моих коллег по кафедре – вот как это обычно заканчивается. Не стоит еще больше удручать парня.
– Той вакансии, что он мне предлагал, теперь уже, само собой, нет. Но он считает, что, наверное, сможет что-нибудь устроить.
– В Атланте.
– Компания находится там, Хэнк. В Атланте. Если бы компания была в Рэйлтоне, все вышло бы иначе.
На время избавившись от образа Джули на сетчатке своего внутреннего ока, Рассел стал самим собой – чуть ироничным, чуть посмеивающимся.
– Это я понимаю, Рассел.
– Отлично. Мне показалось, не задремал ли ты на минутку.
Я заверил, что ловлю каждое его слово.
– Ладно. Если этот чувак позвонит, думаю, я соглашусь. Если наскребу на билет на самолет.
В доме зазвонил телефон.
– Должно быть, Лили, – сказал я. – Звонит предложить тебе денег.
– Она всегда вовремя, – согласился Рассел. – Повезло тебе с ней.
Телефон звонил, мы сидели и слушали.
– Ты не возьмешь трубку? – спросил Рассел, когда включился автоответчик.
Через секунду послышался голос, но сквозь закрытую дверь я не мог разобрать чей.
Рассел поднялся:
– Не буду больше тебе мешать. И я бы просил не говорить Джули про Атланту.
Я пообещал молчать.
– Спасибо за все, – сказал Рассел, окидывая взглядом веранду. – Я почему-то всегда чувствую себя здесь как дома.
Он осматривал мой дом с большей нежностью, чем когда-либо на моих глазах осматривал свой собственный.
– Но про ос ты мне соврал, – добавил он, указывая на свес крыши, где следовало бы висеть гнезду, будь наши дома идентичны.
Мы пожали друг другу руки.
– Обещай, что не уедешь, не повидавшись с Джули, – потребовал я, потому что подозревал, что именно таков его план.
– Я позвоню ей, – ответил Рассел, – но вряд ли она захочет меня видеть.
