Вопрос был обязательной частью ритуала встречи: Расул-бек выражал легкое недоумение принципиальной позицией фабричного лидера, бесплатно раздававшего до половины производимого концентрата. Хозяин Шамильского улуса не мог ничего изменить, но не забывал напомнить, что он против.
— Они без меня передохнут, — стандартно ответил Химик.
— Лентяев плодишь.
— Ты сам в это не веришь.
На довольствие фабричный лидер брал только тех, кому и в самом деле приходилось туго, и прекращал помогать, когда люди становились на ноги.
— Товара достаточно? — перешел к делу Расул-бек. — Мне много надо.
— Грузовики забьем под завязку, — пообещал Химик.
— Это хорошо. — Шамильский хозяин зевнул, в последний момент прикрыв разинутую пасть ладонью, и очень тихо сообщил: — В столице еще одна фабрика накрылась, когда починят — неизвестно.
— Я тебя предупреждал, что нельзя технарей в рабство обращать, — хмыкнул фабричный лидер.
— Свободным имеет право быть только воин, — без особой убежденности ответил Расул-бек.
— Конечно. — Химик потер пальцы, словно сомневаясь, стоит ли задавать следующий вопрос, но не удержался: — Ты нашел Тару?
И получил чрезвычайно быстрый ответ:
— Нет.
Такой быстрый, каким может быть только лживый ответ.
— Когда найдешь, не слушай ее — сразу вези ко мне. Она опасна.
— Я помню уговор, — мотнул головой Расул-бек и резко повернулся к Бергеру. — Ты кто такой?
Смена темы произошла с изумительной неуклюжестью, однако Химик сделал вид, что его все устраивает; продолжать разговор насчет Тары фабричный лидер не стал, и Федору пришлось отвечать.
— Этнограф, — угрюмо буркнул Бергер.
Он впервые увидел хозяина улуса в анфас и с удивлением отметил, что правую щеку Расул-бека рвет старый шрам, резко идущий от скулы до рта. Шрам не казался чужеродным на лице боевика, он придавал образу законченность, казалось, Расул-бек рожден с ним.
Так же, как Химик.
— Этнограф — это как? — осведомился тем временем шамильский хозяин.
— Как видишь: две руки, две ноги, одна голова.
— Умный?
— Не дурак.
— Он в обед из леса вышел, — сообщил Химик, задумчиво разглядывая кострище, над которым умирали последние струйки дыма. — Говорит, через Баляль прошел.
— И ты его пустил?
— Мне стало интересно.
— Что?
— То, чем он занимается.
— А чем… — Расул-бек сообразил, что, задавая вопрос Химику, он теряет лицо, резко оборвал фразу, повернулся к Бергеру и выплюнул: — Чем занимаешься?
— Собираю сказки.
Увлеченный беседой этнограф не заметил подошедшего сзади бойца, а потому жестокий удар в голову стал для него полной неожиданностью.
«Козел!»
«Не уважаешь, мразь!»
«Только не убейте!»
Вопли и последующие пинки слились для Бергера в один неприятный процесс. К счастью, довольно кратковременный: меньше чем через минуту упавшего на землю ученого грубо вернули в положение «Стоять», встряхнули, помогая избавиться от шума в голове, и Расул-бек продолжил интервью:
— Зачем тебе сказки?
Судя по всему, во время экзекуции Химик вкратце объяснил любознательному хозяину улуса, чем занимаются этнографы.
— После Катастрофы новые появились, — сипло объяснил Бергер, наблюдая за тем, как подручные Расул-бека потрошат его рюкзак. — Знать их надо.
— Зачем?
— Затем, чтобы жить дальше.
— Чтобы жить — жрать надо, понял?
— Вам виднее.
— Вот именно. — Расул-бек повернулся к проводящим обыск помощникам. — Что у него?
— Шмотки, — один из боевиков пнул ногой пакет с вещами. — Консервы анклавские, концентраты и колеса какие-то…
— Воду обеззараживать, — объяснил Бергер.
— Блокнот, карандаши, аптечка…
— Наркота есть? — оживился Расул-бек. — Качественная?
Вопросы были обращены к подручным, однако Федор ответил сам:
— Есть синтетика, на случай ранения.
— Предусмотрительно… — Шамильский хозяин еще раз оглядел разбросанное имущество, задержав взгляд на легкой, превосходно подходящей для охоты на мелкую дичь винтовке, и протянул: — Ты, я смотрю, предусмотрительный, этнограф… Где связь?
— Нету, — развел руками Бергер.
И получил в печень. Охнул, согнулся, огреб по затылку, а когда вновь оказался на ногах, услышал:
— Где?
— Никакого электричества, — торопливо, не отдышавшись, а потому — фальцетом ответил этнограф. — Я по три-четыре месяца в поле, в самый первый раз брал с собой коммуникатор, а мне его прострелили перед возвращением, вся работа псу под хвост. С тех пор только блокноты.
— Как ты со своими связываешься?
— Никак.
— У него ничего нет, — подтвердил боевик. И еще раз, на всякий, так сказать, случай, тряхнул рюкзак. — Никаких гаджетов.
— Кто тебе платит? — сменил тему Расул-бек. — Кто снаряжает? Кому ты рассказываешь сказки?
— Мертвому.
На этот раз в печень словно кувалдой засветили.
— Да не вру я! — взвыл Бергер.
— Я ему верю, — тихо произнес Химик, глядя Расул-беку в глаза. — Поэтому не убил.
И эта коротенькая фраза наглядно продемонстрировала то необыкновенное влияние, которое имел фабричный лидер на всемогущего хозяина Шамильского улуса. Расул-бек молниеносно успокоился, удивленно поднял брови и хрюкнул:
— Мертвому нужны сказки?
— Да.
— Зачем?
— Мертвый ищет те, которые сбываются, — едва слышно прошелестел фабричный лидер, и шамильский лидер все понял.
