На стенах висели портреты волшебников, но манерой исполнения они настолько отличались от остальных портретов замка, в том числе и тех, что в кабинете директора, что казались скорее выцветшими гравюрами. Некоторые из них были подписаны. Гарри подошел к одному колдуну с тюрбаном на голове, — кстати сказать, половина нарисованных вместо шляп носила странного вида тюрбаны, — и прочел на латыни: «Avicenna».
— Странно, — услышал он голос Гермионы и обернулся. Она стояла возле портрета, на котором колдун в коричневой мантии и белой робе, с белой треугольной шапочкой на голове склонился над книжкой.
— Что странного? — удивился Рон, подходя ближе.
— Колдун как колдун, — пожал плечами Гарри. — Выглядит даже привычнее многих, — он махнул рукой на тех, что были в тюрбанах.
— А то, что это Альберт Великий, — заявила Гермиона, а волшебник на портрете даже оторвался от своей книги и бросил взгляд на нее.
— Откуда ты знаешь? — не поверил Рон.
— Здесь написано! — Гермиона ткнула в надпись «Albertus Magnus».
— Гм, — Гарри и Рон непонимающе перевернулись.
— Если это кабинет Салазара Слизерина, то этот портрет никак не мог повесить он сам, — объяснила им Гермиона. — Альберт Великий жил на несколько столетий позже того, как Слизерин покинул школу.
— Откуда ты знаешь? — выдохнул Рон.
— Из «Истории Хогвартса».
Хотя Гарри читал «Историю» несколько раз, он был твердо уверен, что слышит про этого Альберта впервые.
— Нет, Рон спрашивает тебя не про Слизерина, а про Альберта Великого.
— Это же общеизвестные сведения, Гарри, — Гермиона отошла от Альберта Великого. — А вот это, кстати, Парацельс.
Рон скептически хмыкнул.
— Ты даже не прочла имени.
— А зачем? Я и так знаю. Рядом с ним висит Гиппократ.
Рон ее не слушал, он читал надписи под портретами.
— Действительно… Откуда ты все знаешь?
— Я их всех видела в книгах родителей с детства.
— Но ведь твои родители магглы! — воскликнул Рон.
— А ты что, думаешь, что тут только волшебники висят? Вот, например, тот же Альберт Великий — он же святой! Какой из него колдун? Правда, я еще не все изучила в энциклопедии магов, но все–таки не верю, что он был колдуном.
— Но если мы в комнате самого Салазара, странно что у него висят портреты простых магглов, — резонно возразил Рон.
— Это не простые магглы, Рон. Это достаточно известные магглы, сделавшие немало для всех, в том числе и магов. Большинство из них — известные ученые и врачи… Странно, вот уж не думала, что Салазар Слизерин увлекался медициной.
Гарри согласился, что это еще как странно.
— А твои родители тоже увлекаются медициной? — хмыкнул Рон.
— В точку, Ронни. Они зубные врачи.
— Может, все–таки кто–то сюда заходил после Слизерина и продолжил традицию Основателя? — предложил Гарри, не сводя глаз с портрета Парацельса. — Или… или замок сам…
Гарри замер. Сколько он слышал от старших, что Хогвартс часто казался живым и разумным. Замок запросто мог дополнять коллекцию портретов.
Они так легко нашли Тайную комнату только потому, что Хогвартс хотел, чтобы ее нашли?
— Возможно, — неуверенно произнесла Гермиона. — Портреты директоров именно так и появляются: замок сам их создает. Но директора связаны с Хогвартсом, а вот ученые?..
Гарри оглянулся на портреты, на стеллажи с книгами, на всевозможные столики с застывшими приборами и ретортами, на аккуратно сложенные свитки. Все настолько походило на кабинет, который охраняла горгулья…
— А что если… Что если раньше в Хогвартсе был не один кабинет директора? Что если каждый Основатель имел собственный кабинет?
— Значит, следует искать еще один кабинет наверху, рядом с гостиной орлов, другой — внизу, около норы барсуков. Кто из нас умеет говорить с птицами и барсуками? — шутливо спросил Рон.
— Это только в том случае, если считать, что нынешний кабинет директора — кабинет Годрика Гриффиндора. Мне кажется логичным, что это как раз кабинет Ровены Равенкло, — возразила Гермиона, и развернула один из свитков.
Рон принялся доказывать ей, что раз шляпа и меч Годрика хранятся в кабинете директора, то он никак не может быть кабинетом Равенкло. Гарри, чтобы не слушать их перепалку, отошел к стеллажу и принялся читать названия рукописных книг. На полке находилось много чего удивительного, но его заинтересовал Гебер с «Книгой ядов и противоядий». Но как только Гарри дотронулся до корешка, стеллаж сдвинулся с места, открывая вход в длинный узкий коридор.
Гарри оглянулся на друзей: Гермиона увлеченно читала, а Рон пытался заставить работать один из механических приборов, но добился лишь небольшого облачка пара. Гарри обрадовался, что они увлечены и не замечают найденного им прохода. Ему очень хотелось найти что–то действительно ценное, ценнее каких–то скучных портретов, и не хотелось ни с кем делиться открытием. Поэтому, не говоря ни слова, он ступил в коридор и осторожно потянул за собой стеллаж.
