Она сделала глоток вина, стараясь не замечать пристального взгляда Льва. Как ей хотелось поговорить с Аллегрой. Всю свою жизнь Бьянка видела в ней скорее мать, чем сестру, но в делах сердечных Аллегра всегда была ее лучшим другом, старшей сестрой, которой Бьянка могла доверить самые сокровенные мысли. Сейчас впервые в жизни Бьянка не могла поделиться своими печалями с сестрой: Аллегра была далеко отсюда, в Дар‑Амане, куда отправилась с мужчиной, которого считала любовью всей своей жизни.
— Я не хочу обсуждать потерю родителей, — резко сказал Лев, и акцент в его голосе стал заметнее. Эти слова оторвали Бьянку от ее меланхолических размышлений.
— Вам, может быть, и не нужно думать о семье, но я в другой ситуации. Какие бы планы вы ни строили насчет помолвки, надеюсь, вы хорошо все продумали, потому что мне придется убеждать братьев и сестер в моей большой любви к вам.
В глубине души Бьянка сомневалась, что ей это удастся. Родные усомнились бы даже в том, что она с кем‑то встречается, что уж говорить о помолвке…
— Не беспокойтесь, все будет более чем убедительно.
Его заносчивость и самодовольство уже начали раздражать Бьянку. Похоже, он даже не допускал сомнений в том, что она подчинится его нелепым требованиям.
— Я говорю серьезно, мистер Драгунов. Если вы хотите, чтобы вас приняли в обществе, сначала вы должны пройти экзамен у семьи Ди Сионе. Вы должны убедить моих родных в том, что мы любим друг друга, потому что моя внезапная помолвка, несомненно, вызовет у них вопросы. Особенно если учесть, что я много лет ни с кем не встречалась.
— Много лет? Вы говорите так, будто никогда не были влюблены и не заводили романов.
В его глазах явственно читалось недоверие, что лишь усилило раздражение Бьянки.
— Да, это так. Но моя личная жизнь вас не касается, мистер Драгунов.
— Если вы не начнете называть меня по имени, все пропало. Меня не примут в обществе, а вы не увидите браслет. Я вернусь в Санкт‑Петербург вместе с браслетом, и он никогда больше не покинет Россию.
Увезти браслет в Россию! О таком повороте событий Бьянка даже не думала, она не допускала мысли о таком исходе, браслет должен остаться в семье Ди Сионе.
Лев уловил тот миг, когда Бьянка наконец осознала серьезность его намерений. Он видел, как на ее лице появилась печать обреченности, а соблазнительные губы крепко сжались. Теперь он должен думать только о том, как реализовать свой план, не поддаваясь парализующему разум физическому влечению. Неужели Бьянка в самом деле полагает, что он поверит, будто она ни с кем не встречалась? Такая женщина просто не могла не воспользоваться своей красотой, к которой прилагались богатство и хорошая родословная.
— Я не знаю, почему эта безделушка представляет для вас такую ценность, но я говорю совершенно серьезно. Вы получите браслет, только когда выполните свою часть сделки.
Он с удовлетворением заключил, что теперь уже ничто не расстроит его планы. Он слишком долго ждал этого момента, и, когда с его губ сорвались слова о родителях, ему пришлось сжать кулаки — слишком велико было искушение открыть Бьянке правду, рассказать, что она и ее брат помогут ему отомстить за безвременную кончину отца и матери.
— Вы невыносимы, — прошипела Бьянка, задыхаясь от гнева.
Что ж, если она ненавидит его, это к лучшему. Ненависть сильнее всех прочих эмоций.
— Значит, мы питаем друг к другу схожие чувства, Бьянка.
— И как же вы собираетесь убедить всех в том, что наша помолвка не фальшивка? Если мы терпеть друг друга не можем?
— Я дам вам кольцо, остальное зависит от вас.
— От меня? — Она посмотрела на него расширенными от удивления темными глазами, и мысли Драгунова снова потекли в нежелательном направлении.
— Да. Чем скорее узнают о нашей помолвке, тем быстрее вы добьетесь того, чтобы меня приняли в обществе. Для этого вам придется воспользоваться именем вашей семьи.
— И это все, что вам нужно?
Драгунов с подозрением прищурился. Не допустил ли он неосторожность и не наговорил ли ей лишнего?
— В эту пятницу я должен присутствовать на благотворительном вечере, вы будете там со мной в качестве моей невесты.
— Так скоро?
— Мне нужно, чтобы нас как можно раньше увидели на публике вместе.
Бьянка глубоко вздохнула.
— Хорошо. Я согласна.
— Кроме того, вы должны будете задействовать все свои деловые связи, чтобы представить меня влиятельным людям. Они помогут мне упрочить положение моей компании здесь, в Нью‑Йорке.
Он старался уверить Бьянку, что самое главное для него — это стать частью нью‑йоркской элиты. Безусловно, с практической точки зрения это было очень полезно, но главная его цель заключалась в другом. Ему нужно было выудить у Бьянки информацию о Дарио Ди Сионе и узнать в мельчайших подробностях все, что касалось ICE, компании, которую он собирался уничтожить.
Бьянка вздохнула.
— Я также ожидаю, что вы обеспечите нашей помолвке должную рекламу, и не только у публики, но также и у прессы, хотя и у меня самого есть кое‑какие соображения на этот счет.
