Приказ Сталина появился в разгар первого этапа великой битвы, который начался 17 июля боями передовых частей 62-й и 64-й армий Сталинградского фронта на дальних подступах к городу. Войска Юго-Западного и обессиленного Южного фронтов не могли задержать немцев, устремившихся в большую излучину Дона. Прорыв линии нашего фронта был особенно опасным. К середине июля он составлял на разных направлениях от 150–200 до 400 километров. Советские войска отошли к Воронежу, оставили Ростов-на-Дону, в нижнем течении противник форсировал Дон; это позволяло ему развить наступление на Кавказ и Сталинград. Гитлеровский Генштаб откровенно отмечал: для них стало неожиданностью, что операция на юге разовьется так быстро и благоприятно; это навело на мысль – в короткие сроки отрезать Советский Союз и его Красную армию от главного источника нефти – Баку, да и от других источников материальных ресурсов – тоже. Донецкая и днепропетровская промышленные базы захвачены, рассуждали гитлеровцы, хлебных районов Советы лишены, волго-уральская и сибирская базы не способны полностью обеспечить воюющую страну; «отключение» кавказской нефти еще больше осложнит положение страны и армии и полностью лишит способности сопротивляться. Да и нам было ясно: перекрыв поступление нефти с Кавказа, немцы создадут огромные трудности. Тут сомнений не было. Враг создал две крупные группировки войск – группа армий «А» и группа армий «Б». В первую входила 4-я танковая армия, многие другие части, а главное – подавляющее большинство авиационных соединений. Задача этой группы армий – захват Кавказа, бакинского нефтеносного района, что отвечало общей стратегической цели. Группа армий «Б» состояла в основном из 6-й полевой армии и ряда других соединений. Здесь было значительно меньше танков и авиации. Эта группа армий имела, по мнению гитлеровского командования, второстепенную задачу – захватить Сталинград и перекрыть сообщение по Волге. Забегая вперед, хочу сказать об одном важном моменте – увы, и его замалчивают историки войны. Немцы в то время еще владели стратегической инициативой, а нам требовалось навязать им свой план действий. Вот советское командование и втянуло Гитлера и его генералитет в сталинградскую эпопею, отвлекая тем самым от стратегической цели – бакинской нефти. Когда группа армий «Б» встретила мощное сопротивление на первом рубеже обороны, то немцы были озадачены. Еще совсем недавно ее дивизии «перекачивались» на усиление группы армий «А». И вот все изменилось с точностью до наоборот. Теперь дивизии передавались из группы армий «А» в группу армий «Б», имевшую своей задачей с ходу овладеть Сталинградом. Но не тут-то было! Паулюс, даже получив такого соседа, как 4-я танковая армия, не добился успеха. На протяжении четырех месяцев добивался и не добился. Сталинград оказался настоящей цитаделью. Конечно, сейчас, сидя в кресле и не чувствуя биения пульса миллионных армий, легко рассуждать, говорить о каких-то просчетах: мол, тот не предвидел, а этот не учел… А ведь тогда на каждом, кто принимал решения, лежала величайшая историческая ответственность за предпринимаемые действия. Принимать решения приходилось в исключительно напряженной, доведенной до крайности обстановке. А от него, этого решения, зависела судьба не только одного сражения, а может, и победный май сорок пятого…
И Ставка Верховного Главнокомандования (ВГК) добилась своего – немцы основные усилия сосредоточили не на Кавказском, а на Сталинградском направлении.
Доведись принимать решение гитлеровскому командованию, наверное, оно придерживалось бы первоначальной цели – захват нефтяных источников. Но вот сложилась реальная ситуация, связанная с ожесточенным сопротивлением Красной армии в районе Сталинграда. Конечно, тут бы немцам ограничиться выходом к городскому рубежу обороны, не предпринимать штурмовых действий, активной блокады… Затем нагнать сюда побольше итальянских, румынских и прочих «союзных» соединений, чтобы прикрыть фланг группы армий «А». И тем самым создать благоприятные условия для разрешения основной задачи.
Естественно, что для прикрытия фланга и тыла группировки требовались соответствующие меры. Но все повернулось иначе: немцы побоялись втягивать свою группировку на Кавказ, не развязав узел у Сталинграда.
В Ставке ВГК приняли решение: в тылу советских войск создать Сталинградский фронт, построить несколько оборонительных рубежей – обводов вокруг города: внешний, внутренний и городской, проходящий по самой окраине…
Мы вынудили противника развернуть часть сил группировки и вести затяжные бои с отрядами 62-й и 64-й армий. А те, нанося гитлеровцам ощутимый ущерб, медленно отходили в полосу обороны фронта, передний край которой был в 120–130 километрах от Сталинграда.
