Н.В. Огарков отметил, что Советский Союз поставляет технику и вооружение для Вооруженных сил Сирии в объеме наших соглашений и в срок, что позволяет сирийской армии иметь оснащение на высоком современном уровне. И особо подчеркнул реализацию зенитных ракетных полков дальнего действия, сказав при этом, что им надо оказать помощь в заступлении на боевое дежурство. Естественно, за этим будет следить разведка противника с целью сорвать это мероприятие. Потом Огарков посоветовал, что надо хорошо отладить взаимодействие ВВС и ПВО, а также ВВС с Сухопутными войсками, организовать боевое дежурство, обеспечить постоянную боевую готовность. Сообщил, что мы приехали, чтобы оказать помощь, и об этом он будет сегодня говорить с президентом Сирии. Во второй половине дня состоялся визит к президенту. На аудиенцию вместе с Огарковым отправилось пять человек. Дорогой к президенту я невольно отмечал, что все вокруг весьма скромно, никакой помпезности, но аккуратно и красиво. Улица, на которой размещалась резиденция президента, была обычной и находилась в центре города, неподалеку от того места, где проживали мы. Дом президента стоял в одном ряду с другими, примыкал к ним своим торцом и внешне отличался от других отсутствием каких-либо украшений. Вход в резиденцию прямо с улицы. При этом у входной двери незаметное крылечко. Войдя в помещение, мы попали в небольшой тамбур, откуда наверх вела неширокая деревянная лестница, прижавшаяся к левой стене. Поднявшись на второй этаж (здание было двухэтажным), мы оказались на большой площадке типа балкона. Средняя дверь была раскрыта, и Огарков шагнул туда вслед за нашим сопровождающим. Мы – за ним. И все сразу оказались перед президентом. Комната была большая (но не зал), с невысоким потолком и некричащей мебелью и убранством. Ничего лишнего, освещение электрическое. В общем, с президентом Х. Асадом мы встретились точно в назначенное время. Поздоровавшись с каждым за руку, президент пошел к своему креслу, пригласив Огаркова занять место визави. Остальных рассадили поблизости. Сегодня все эти воспоминания просто не позволяют мне представить Ельцина в этой скромной обстановке. Для того чтобы озолотить свои и без того золотые хоромы, он в один присест израсходовал на это более 360 миллионов долларов. Но ведь весь Кремль отдан в пользование одному человеку!!! И это в условиях, когда страна и народ бедствуют, страдают от нищеты и угнетения. Хорошо хоть, что сейчас это выравнивается, в том числе пользование Кремлем. А ведь Хафез Асад, по сути ровесник Ельцина (разница один год), был министром обороны, председателем правительства и уже 30 лет является президентом и более 30 лет генералом армии. И прекрасно руководит страной в условиях сильнейших межгосударственных противоречий на Ближнем Востоке и внутренних сложных течений.
Беседа шла в основном между Асадом и Огарковым. Хотя президент, внимательно слушая Николая Васильевича, не оставлял без внимания и всех остальных, бросая свой взгляд на наше представительство. Разговор после обоюдных любезностей и передачи Огарковым приветствий и наилучших пожеланий от наших руководителей, в первую очередь от Андропова и Устинова, сразу принял деловой конкретный оборот.
Хафез заметно оживился, особенно когда зашла речь о целях нашего приезда и методах работы.
Президент Асад согласился с Огарковым в том, что за последнее время авторитет Сирии вырос, а Вооруженные силы с помощью Советского Союза значительно окрепли. Конечно, это обстоятельство заставит израильских агрессоров призадуматься. Но геополитическое положение Сирии – очень сложное. Во-первых, союзники пока еще не готовы включиться в войну, если вдруг Израиль опять нападет. Во-вторых, агрессор, какой бы он ни был, всегда захватывает в первые же часы и дни инициативу. В-третьих, противнику не потребуется тратить много времени на бои и достижение цели.
Местоположение Дамаска, находящегося вблизи от границы с Израилем, особенно ставит страну в очень сложное положение. От Дамаска до границы – всего 60 километров. Внезапным концентрированным ударом можно прорваться в столицу, тем более если он будет сопровождаться массированными ударами авиации противника. И этого нельзя сбрасывать со счетов.
Президент – военный человек, и он четко и ясно представлял себе возможный наихудший вариант развития событий и высказал открыто это Огаркову.
