Стивен Грэхем = Graham Stephen.
Непознанная Россия = Undiscovered Russia / Пер. с англ. М. Ильюшиной. – Lnd: John Lane the Bodley Head, [1914]
ПРЕДИСЛОВИЕ
В Англии не знают русской жизни. Россия не так уж далека от нас и была бы нам вполне видна, если бы не пелена, заслонившая ее в последние годы. Сразу же в начале книги я хочу сказать — это вовсе не страна бомбометателей, невыносимой тирании и всевозможных бед, приходящего в упадок крестьянства, продажной, отвратительной церкви. Русские — нация сельских жителей, вскормленных на этой земле, они неграмотны, как дикари, и отнюдь не рвутся жить в городах. Сила у них великанья, но они просты, как дети, суеверны и загадочны. Они живут той жизнью, какой желал Рескин для англичан, какой он пытался убедить их пожить. Русские послушно религиозны, по-настоящему уважительны к старшим, верны земле, которую пашут, довольны своей старой материальной культурой, не используют механизмов и фабричных вещей, а изготавливают все, что им нужно, сами, в основном из сосны. Они абсолютно цельны, никогда ниоткуда не "выпадают", как то бывает с англичанами. В России не существует проблемы "возврата к земле", и еще сотни лет ее не будет.
Либеральная пресса и революционеры хотели бы просветить крестьянство, дать ему право голоса. Стремясь устранить ограничения в развитии промышленности России и в свободе городской жизни, они еще раз предают деревню городу, спеша повторить все ошибки Западной Европы. Англия "отпала" от земли, перестав производить собственный хлеб насущный, и ни Рескину, ни иже с ним не дано водворить ее обратно. Если "отпадет" Россия, на Земле станет одной скромной, работящей, хлебопашеской страной меньше. Кто-то сказал: "Глупость демократии в том, что она стремится вывести все низшие слои в высшие" — эта глупость может стать интернациональной. Англичане мощно проявили себя как нация, но кто сказал, что склонности их характера и пути их развития свойственны другим? В самом деле, трудно представить себе более не похожие друг на друга расы, чем тевтонская и славянская. Русские и англичане еще менее познали друг друга, чем мужчина и женщина.
In the words of Merezhkovsky, speaking to the rest of Europe -
" We resemble you as the left hand resembles the right ; the right hand does not lie parallel with the left, it is necessary to turn it round. What you have, we also have, but in reverse order ; we are your underside. Speaking in the language of Kant, your power is phenomenal ours transcendental ; speaking in the language of Neitzsche, you are Apollonian, we Dionysian. Your genius is of the definite, ours of the infinite. You know how to stop yourselves in time, to find a way round walls, or to return ; we rush onward and break our heads. It is difficult to stop us. We do not go, we run ; we do not run, we fly ; we do not fly, we fall. You love the middle ; we, the extremities.
You are sober, we drunken ; you, reasonable, we lawless. You guard and keep your souls, we always seek to lose ours. You possess, we seek. You are in the last limit of your freedom ; we, in the depth of our bondage have almost never ceased to be rebellious, secret, anarchic and now only the mysterious is clear. For you, politics knowledge ; for us religion. Not in reason and sense, in which we often reach complete negation nihilism but in our occult will, we are mysties.
Мы должны понять новую нацию, которая с каждым днем все более способна выразить себя, и проявить терпение. Со временем, по мере того, как на карте континента станут бледнеть пограничные линии, когда придет эпоха космополитизма, мы спросим себя уже не как англичане, а как европейцы: "Кто эти братья, что живут далеко на востоке и производят для нас хлеб? Кто они нам, и каков их вклад в общее дело?"
Россия где-то там, позади, неведомая страна, населенная самобытным крестьянством. Вдали от железных дорог, на лесных полянах, вокруг церквей, в зеленых речных долинах, там, куда никогда не доходили западная одежда и западная культура, живет забытая семья наших братьев. Среди них я скитался и жил. Вот русская жизнь, как она увиделась мне в тех дальних глухих селеньях, где не ступала нога западноевропейца.
Holy Russia, from the painting of Michael Nesterof
Глава 1
НЕОБЫЧНОЕ РОЖДЕСТВО
Декабрь, а с ним и весь год, подходили к концу. Земля была почти без снега, а если он где и лежал, так уже старый, оставшийся от тех дней, когда небеса были щедры. Слегка дождило, слегка морозило, слабо дул ветерок, залегая в изнеможении среди туманов. Над убранными кукурузными полями плыл туман, он безмолвно окутывал зеленые крыши сельских домов. Ненадолго развеявшись, туман являл подножия гор. Я жил на самом юге России.
