Лайс выдвигает стул к самой жаровне, вытягивает над углём ладони. Порыв подойти и самой растереть ему руки я задавливаю. Откуда этот порыв? Но важнее другое – сейчас нам надо восстановить силы, то есть поесть. А не увлекаться нежностями.
– Каша, печенье, – перечисляю я.
Лайс не выказывает и тени недовольства, хотя, уверена, привык к иному.
Старик переставляет закипевший чайник с плиты на стол и, покосившись на нас, тихо выходит, прикрыв за собой дверь.
И мы с Лайсом остаёмся вдвоём.
Лайс перебирается от жаровни за стол. Я быстро накрываю и присаживаюсь рядом. Хочется есть, но я не спешу набрасываться на каменное печенье. Бросаю его в чашку с чаем размокать. Лайс раскладывает по тарелкам кашу, берётся за ложку и без тени недовольства начинает уплетать сытное, но крайне неаппетитное угощение, а, ополовинив порцию, даже хвалит:
– Очень вкусно.
– Хм?
– С голодухи даже гвозди сладким леденцом покажутся, – усмехается он. – Иви, я согласен лопать всё, что ты приготовишь, но продукты в будущем заменим, договорились?
– В будущем?
– Ты же не откажешь мне от храма?
Лайс будет приходить в святилище как в ресторан, да? Мило… Но как долго? Я ведь не ошибусь, если предположу, что в столицу Лайс возвращается со дня на день. Мне, наверное, придётся дать показания перед судом. А потом…? Возвращаться не хочется, на столичную жизнь моих заработков не хватит. Перебраться куда-нибудь южнее? Ха, кого я обманываю? Не может быть, чтобы Лайс меня так просто отпустил. Не после его признания.
Я утыкаюсь носом в его плечо, но в коридоре раздаётся быстро приближающийся топот, и Лайс вскидывается.
– Дети, – поясняю я. Уж их я всегда узнаю.
Я права.
Дверь беспардонно распахивается, в кухню вваливаются близнецы господина Тара Кодмиса. Будучи по меркам провинции весьма состоятельным, господин Кодмис давно нанял шебутным мальчишкам учителей, и в моих уроках для них особого смысла нет, но господин Кодмис всё равно отправляет близнецов ко мне. Подозреваю – чтобы они громили не дом, а обитель. Мальчики очень активные.
Затормозив на полпути до стола, мальчики радостно хором восклицают:
– Иви!
– Иви, а мы тому поганому лорду, который хочет парк снести, окна разведённым навозом облили!
– Иви, у нас ещё половина бидона осталась! Мы хотим… Ой, он тут.
Смутились? О, нет. Лишь на мгновение озадачились.
Близнецы, не сговариваясь, хищно прищуриваются. И бидон медленно приподнимают, примеряясь, как половчее покарать врага, не зацепив меня. Лайс же что-то сдавленно пробухтел, точно расслышать у меня не получается, но пару крайне неприличных выражений я всё же выцепляю.
– Иви, отойди, пожалуйста.
То есть эти умники собрались залить своим творчеством стол с посудой, еду?!
Неожиданно, но перед Лайсом за них становится стыдно, как будто это я отвечаю за их воспитание.
Хорошее настроение улетучивается.
Я поднимаюсь, негромко шлёпаю ладонью по столу:
– Когда я кого учила навозом окна портить?
Близнецов моё возмущение ни капли не трогает, они лишь снисходительно отмахиваются:
– Иви, ты слишком добрая, чтобы учить таким вещам.
Интересно, они понимают, что Лайс лорд? Да, в Лайсе я уверена, он не будет обижаться на глупые выходки детей. Но другой аристократ на его месте вряд ли будет терпелив и милосерден. Прикажет слугам выпороть, и будет в своём праве. А когда дети не выживут после сотни плетей, отделается штрафом.
Нет, тут глупость до небес. Но может быть, начать с чего-то более доступного их пониманию?
– Если я отойду, вы плеснёте навоз на стол?
Близнецы обмениваются взглядами, но не похоже, что мой вопрос на них подействовал. То есть они осознают, что нагадят, но их это не смущает. Отлчно!
– А кто убирать будет? – устало спрашиваю я.
– Ну…
– Ты?
Совсем наглость.
Я, конечно, знаю, что мальчики проблемные, но чтоб настолько…
Лайсу наблюдать надоедает.
Одним слитным движением он поднимается из-за стола. Я моргнуть не успеваю, как Лайс оказывается рядом с мальчиками, выдёргивает у них бидон. И встаёт на пороге, перекрывая выход.
– Облить меня хотите? – обманчиво добродушно уточняет он.
– Иви…, – мальчики пятятся ко мне, явно рассчитывая на защиту.
От этого ещё обиднее становится. Я в их глазах не старшая подруга, а всего лишь всепрощающая дурочка?
Лайс усмехается:
– Что вы, это же весело! Вы сами хотели. И я с радостью согласен. Мы просто поменяемся ролями.
Плюх.
Содержимое бидона равномерно распределяется по белобрысым макушкам и стекает вниз. Большая часть жижи остаётся на одежде, но что-то попадает на пол.
Лайс спокойно указывает пальцем в притулившуюся в углу швабру:
– Убрать пол, вернуться к моему дому и отмыть окна.
– А…
– Или не убирайте. Поскольку вы признались в факте оскорбления аристократа и в намерении осквернить святилище, меня вполне удовлетворит объяснение, которое ваш отец даст градоправителю. Либо-либо. Выбирайте, – с тихой угрозой завершает Лайс и расплывается в широчайшей улыбке.
Близнецы разом осеклись. На Лайса они теперь таращатся округлившимися глазами. Я отчётливо вижу, что мальчики напуганы.
– Иви, а как же святилище? – всхлипывает одни из них.
Второй угрюмо идёт за шваброй.
