Стас Головин был из разряда тех, кого называют блестящим молодым человеком. Он учился на пятом курсе МГИМО на факультете международных отношений и считался одним из самых перспективных студентов.
Высокий, с прекрасной атлетической фигурой, с мощным разворотом плеч, брюнет с мужественным волевым лицом, брызжущей во все стороны мужской харизмой и потрясающим эротизмом – отличник, свободно владеющий несколькими европейскими языками, одаренный талантами и уникальными способностями, будущий дипломат с потрясающим чувством юмора, отточенным умом и способностью мгновенно реагировать в разговоре: «принимая и отбивая подачу».
Алиса первый раз в жизни испытала столь сильное притяжение к парню не только физическое, но и интеллектуальное и с удовольствием погружалась в это чувство первой серьезной влюбленности и восхищения объектом своего внимания. И надо сказать, что и Стас с первых же минут их разговора проявил к ней ответную симпатию и влечение. Сразу.
Они проводили все возможное время вместе, постоянно что-то рассказывая друг другу, шутили, смеясь до упаду, вместе ходили везде в свободное от выступлений и репетиций время и были настолько явно увлечены друг другом, что это стало очевидно всем вокруг.
До близости интимной у них не дошло, почему, если честно, Алисе было непонятно – она-то ждала его предложения на интим и его мужской настойчивости, но нет! Зато они целовались за кулисами и в разных укромных уголках постоянно.
Неизбежно наступил финал КВН, и на сцене встретились их команды. Обе не уступали друг другу, но в результате всего на какие-то полбалла команда МГИМО под руководством Стаса Головина обошла команду МГУ под командованием Алисы Шумской.
На дружеском банкете, завершавшем фестиваль, все присутствующие решили, что это не было поражением и победой, что обе команды отыграли бесподобно и оказались равны, так что неофициально даже жюри признало ничью.
А поздно вечером после банкета Стас провожал Алису домой. Оба были совершенно трезвыми – он за рулем, а Алиса вообще не пила спиртного никогда и не собиралась этого делать.
Он вез ее в своей машине, и отчего-то всю дорогу оба молчали, и Алиса чувствовала в этом молчании нечто давящее, пугающее и четко понимала, что надвигается на нее что-то нехорошее.
Ну, ничего такого уж страшного не случилось.
Хотя как посмотреть. Как посмотреть.
Когда Стас остановил машину у подъезда Алисиного дома и заглушил мотор, он, глядя вперед через лобовое стекло и продолжая сжимать руль руками, помолчал еще какое-то время.
– У меня есть невеста, – заговорил наконец Стас ровным голосом, не окрашенным эмоциями, продолжая смотреть вперед. – Через месяц мы с ней поженимся. Это хорошо продуманный и рассчитанный брак с обеих сторон, хотя мы с ней нравимся друг другу и даже, наверное, были сначала влюблены. У нее отец работает в МИДе на очень высокой должности и мама из династической московской семьи. Наши отцы давно приятельствуют, и несколько лет назад они договорились между собой, что мы поженимся. Нас всех устраивает такой расклад. – Он повернул голову и посмотрел на Алису. – Ты потрясающая девушка, Алиса, необыкновенная, но для моей жизни ты не подходишь, хоть я и влюбился в тебя до одури. Но это пройдет.
– Пройдет, – помолчав, кивнула Алиса.
Она вышла из машины, захлопнула за собой дверь и наклонилась к открытому с его стороны окну.
– Спасибо, – поблагодарила она.
– За что? – искренне поразился будущий дипломат.
– За то, что сказал правду, за то, что удержался и не затащил меня в постель, хоть и видел и понимал, что я не против, и за то, что я тебе не подхожу, и за жизненный урок спасибо, – перечислила она ровным тоном. – Прощай, Стас.
И ушла не оборачиваясь.
Было ужасно обидно и даже больно, но все же Алиса не самая обыкновенная девушка и инфантильной рефлексии не подвержена с глубокого детства. Плакать она не стала и задавать себе непродуктивные вопросы на тему: «Почему это она ему не подошла?» и «За что мне такое?».
А села в продолжительную медитацию.
Немного помогло, но грусть и обида все же до конца не отпустили. Тогда она пошла в деканат, отпросилась на неделю и улетела на Гоа к родным. Вот там и грусть извелась сама собой, и душевная боль улеглась и отпустила.
Да и не настолько уж сильно она полюбила того Стаса, чтобы убиваться по несложившейся мечте. Ну, влюбилась, ну, увлеклась, срезонировала с его потрясающей сексуальностью и харизмой, но не чувствовала, если честно, что он мужчина всей ее жизни. Нет, такого не было.
Да и бог с ним! Пусть ему выпадет счастье в его династическом браке по глухому расчету.
В общем, быстро справилась с раздраем душевным, да и папа, естественно, помог словом:
– Надо порадоваться: этот мальчик оказался хорошим учителем тебе и так показательно ясно продемонстрировал, что внешние лоск и красота – это пустое, без духовного наполнения любая оболочка не имеет значения.
И делом – проведя с ней вдвоем несколько глубоких медитаций и занятий йогой, это уже в составе его группы.
Полегчало, и жизнь снова стала замечательно прекрасной! А про Стаса Головина Алиса больше не вспоминала.
