Зоечка никогда не выходила замуж и не имела своих детей, но к общению с детьми у нее имелась внутренняя предрасположенность, дар особый, и любила она их беззаветно, поэтому и стала учителем, преподавала русский язык и литературу в школе. И четко отдавала себе отчет, что такое современные детки и какими они могут быть жестокими и ужасными. Но, как ни странно, Зоя Сергеевна никогда не становилась объектом этой жестокости и подростковых издевательств. Может, потому что дети чувствовали ее искреннюю любовь к ним, а может, оттого, что она никогда не менторствовала, заведомо ставя себя выше учеников, и так вела уроки, что они заслушивались, – не суть.
Главное, что Зоечка не жила в мире иллюзий в оторванности от реальной действительности.
Но! Она жила с престарелой мамой, которая и стала жертвой мошенников. В отсутствие дочери открыв дверь незнакомым милым людям, дорого и солидно одетым, которые так искренне сочувствовали ее мизерной пенсии и тяжелой жизни и пообещали сделать эту самую жизнь более достойной, она подписала документы, позволившие черным риелторам завладеть их квартирой.
Для того чтобы судиться и пытаться вернуть себе жилплощадь, требовались деньги, связи и упорство. Первого и второго у Зоечки не имелось, да и родня, вместо того чтобы поддержать, посочувствовать и помочь, обвинила во всем ее же саму и практически выгнала Зою на все четыре стороны.
Маму забрала к себе жить Валентина, и то с большим скрипом и скандалом. А как еще? Они живут в двушке со вторым ее мужем, отчимом мамы Алисы, с семьей младшего сына Игоря – его женой и сыном, а тут еще и старуха им на голову!
В свое время именно от такой жизни – с попивающим мужем и двумя детьми от этого брака Валентина и отпустила, как отрезала, старшую дочь в Москву учиться, чтобы наладить спокойную семейную жизнь, без вечных скандалов и ругани Лены с отчимом. А тут здрасте вам: старую маму приютить пришлось! Да деваться некуда – не оставишь же мать совсем на улице, а для Зоечки места не нашлось ни у кого из родни.
– Поезжай в Москву, найди Ленку мою, вдруг она тебе чем и поможет, а я не могу, – напутствовала ее сестра, перед тем как захлопнуть дверь.
Вот Зоя Сергеевна и отправилась искать племянницу, благо адрес ее имелся у сестры Валентины и она его дала, не пожалела.
– Мне бы работу какую найти, Алисонька, – объясняла она свои надежды внучатой племяннице. – Хоть кем, лишь бы жилье предоставляли, хоть общежитие, хоть койку в углу. Может, консьержкой в каком доме дорогом, а? Я ж понимаю, я пенсионерка, да еще иногородняя, но вдруг получится местечко мне найти какое-нибудь.
– Какое местечко! – возмутилась Алиса. – Будете жить с нами! И никаких рефлексий, пожалуйста!
– Да разве ж это удобно?
– Еще как удобно! И всем радостно! – уверила ее девушка. – Вот прямо сейчас и поедем!
– Так как же, чтобы не в обузу я была? – переживала женщина.
– Зоя Сергеевна! – возмутилась Алиса.
– Ты меня, Алисонька, по имени-отчеству, да на «вы» не называй, ладно?
– А Зоечкой и в единственном числе можно?
– Можно, – кивнула она, одарив Алису своей детской улыбкой, и загрустила. – Только я так не могу: на чью-то шею садиться, приживалкой на старости лет становиться. Мне бы все равно работу какую найти надо, хоть репетиторство, хоть что угодно, пенсия-то у меня небольшая.
– Зоечка, – вздохнула Алиса, – какая пенсия, какая работа, ты что? У тебя теперь семья большая, а это сплошная и забота, и работа, и вечная занятость. И все, тему финансов и трудоустройства закрыли раз и навсегда, а то Павел Наумович обидится и ругаться станет.
– Суровый он? – забеспокоилась Зоечка.
– У-ух! – весело подтвердила ее предположения Алиса.
Они и на самом деле финансовую составляющую устроили наилучшим образом – сдали большую квартиру Головиных внаем на длительный срок одному из европейских посольств в Москве, вполне официально, с налоговыми отчислениями и с материальной ответственностью снимающей стороны за каждую единицу раритетной мебели и обстановки. Алисину квартиру даже и не помыслили сдавать или как-то там еще трогать. Ну, во-первых, Алиса, бывало, оставалась в Москве ночевать, когда требовалось, а во-вторых, впускать чужих людей в намоленный чистый дом и трогать обстановку квартиры было сродни кощунству. Павел Наумович получал очень достойную пенсию по выслуге, и Алиса вносила небольшой приварок к финансированию – переводила и консультировала иногда, сотрудничала с индийским посольством.
А еще Виктор Маркович с Гоа каждый месяц переводил деньги дочери. Прибыль у центра получалась регулярная и вполне себе приличная, много денег вкладывалось в сам центр, поддержание его на должном высоком уровне, и зарплаты персоналу платили высокие, но и чистой прибыли выходило на хорошую сумму, а поскольку отец и мать придерживались в жизни определенной аскезы и очень мало тратили на себя лично, то Виктор Маркович и переводил кое-какие деньги дочери на счет.
