И все это время, пока они обустраивались и приноравливались к новой жизни и новым людям, Красноярцев пропадал в своем Останкине, сделав лишь пару вылазок – первую, когда они с Алисой подавали заявление в загс, и вторую, когда она целый день по своим рабочим делам провела в Москве и решила остаться ночевать у себя в квартире, чтобы не ехать на ночь глядя. Он позвонил поздно вечером и совершенно умученным голосом сообщил:
– Я сейчас к тебе приеду.
– Ты еле живой, – засомневалась в разумности этого поступка Алиса.
– Да и фиг с ним. Я хоть тебя обниму и посплю рядом.
– Да как ты доедешь-то? – пыталась остановить его она, слыша, что Алексей и разговаривает-то через силу.
– Нормально, – уверил Красноярцев. – На морально-волевых.
Он на самом деле приехал зверски уставший, с красными от хронического недосыпа и постоянной работы у экрана глазами, так что даже не наскреб сил, чтобы осмотреться в этой чудесной квартире, в которую попал первый раз, не говоря о том, чтобы проявлять хоть какие-то эмоции.
Алиса срочно отправила Алексея в душ и стояла под дверью, предлагая свою помощь, от которой мужчина гордо отказался. Но, когда вышел из ванной комнаты, она-таки приобняла его за талию, чтобы сопроводить в спальню.
Уложила на низкий массажный топчан и приступила к своему волшебству – лечебному, расслабляющему массажу. Красноярцев заснул в первую же минуту, но Алиса каким-то чудом умудрилась его растолкать до полусна, перевернуть на спину и закончить сеанс массажа.
Так Красноярцев и проспал мертвым исцеляющим сном на этом топчане.
А проснувшись, никак не мог сообразить, где он находится, и все оглядывал недоуменно незнакомую комнату со странным убранством и грешным делом было решил, что либо от переутомления крыша-то его таки поехала потихоньку, или это он все еще спит и видит нечто чудное.
Но тут вошла Алиса, и все стало не важно, когда он увидел ее, подходящую к нему с такой привычной для нее легкой ироничной улыбкой на губах.
– Пообниматься, – потребовал он, за руку притянул ее к себе на грудь и уложил сверху своего тела, обнял и вздохнул довольно. – Ты потрясающе пахнешь, – прошептал он ей в волосы.
– Чем? – улыбалась она в изгиб его шеи, Алексей просто чувствовал, что она улыбается.
– Моей женщиной, – громко втянув ее аромат, ответил Алексей.
– Идем завтракать, – тихонько предложила она.
– А немножко, совсем немножко любви? – спросил Ярый наигранно просительным тоном.
Немножко любви у них получилось великолепно – пронзительно остро, прекрасно, когда они смотрели друг на друга глазами, полными слез восторга. Достигнув вершины, он почти торжественно опустил голову и скрепил величие и красоту этого момента потрясающим поцелуем.
А потом Алиса кормила его завтраком – первым их совместным завтраком дома вдвоем, и они не могли остановиться, и все прикасались друг к другу, гладили, дотрагивались и коротко целовались, а допивая чай, Алиса вдруг сделала заявление:
– Знаешь, я тут подумала, что это будет уже третий мой брак, и еще ни разу у меня не было настоящей свадьбы, платья правильного и красоты подобающей. И сейчас вот собрались просто прийти, расписаться через две недели в будний день и в самой простецкой обстановке за пятнадцать минут. Понятно, это вынужденная поспешность, – и она усмехнулась, посмотрев задорно ему в глаза, – в связи с моей беременностью, разумеется, но хотелось бы, знаете ли, батенька, чего-то более торжественного.
– А давай повенчаемся, – предложил вдруг Красноярцев и разъяснил свою мысль: – Чтобы ты от меня наверняка никуда уже не свинтила, торжественно и красиво все устроим, а? И венчаться будем в той старинной церкви, про которую ты мне рассказывала, что в соседнем селе, и Ковчегу нашему удобно будет, далеко ездить не потребуется.
– Давай, – подумав, согласилась Алиса.
Алексей так и продолжал пропадать безвылазно в Останкине, доделывая свой фильм, а заодно занимался всеми необходимыми делами в Москве: организовал грузовую машину, которая перевезла вещи Красноярцевых и Машины в дом, заканчивал с делами Егора, а также исполнял различные мелкие поручения, регулярно поступавшие ему от всех дам из «Комсостава».
Первого сентября с букетом, в новеньком хрустящем костюме и с ярким рюкзачком торжественный Темка пошел в первый класс в замечательную школу в соседнем городке. При столь знаменательном событии присутствовали на школьной линейке всем домашним составом, кроме живности и Павла Наумовича.
Генерал первого сентября вышел на новое место назначения – преподавателем в военную академию, и теперь его, как в былые времена когда-то его отца, возила персональная машина с водителем из дома в «Комсоставе» на работу и обратно.
Платье Алиса себе купила. Красивое, торжественное, но не белое – цвета слоновой кости, кружево, шелк – произведение известного дизайнера, и было ей в нем хо-ро-шо.
А во время церемонии венчания у нее в животе вдруг первый раз серьезно зашевелился ребенок.
На церемонию приехали друзья Павла Наумовича и друзья семьи Красноярцевых, конечно, Луневы с сыном Гришкой, тут же скорешившимся с Темкой и Мишаней.
