– Ты вот лучше скажи, – обняв ее вытянутыми руками, спросил Ярый, – тебе мои фильмы-то нравятся? То, что ты их воспринимаешь как свое личное видение, это я уже понял. Но нравятся ли они тебе, ты так и не сказала.
– Нет, – честно призналась Алиса, глядя ему в глаза.
– Нет? – поразился Красноярцев, почувствовав сильное, как резкий удар, болезненное разочарование.
– Нет, – твердо повторила она и даже головой отрицательно покачала, продолжая смотреть ему в глаза. – Они мне не нравятся. Они вызывают во мне такое сильное чувство восторга, до мурашек колких по телу, иногда даже до слез, и какую-то духовную радость, потрясение. Каждый раз, смотря твои работы, я полностью погружаюсь в них, для меня это как эффект присутствия. Я же объясняла. Так что нет, мне твои фильмы не нравятся, – повторила она строгим тоном.
А Красноярцев вздохнул глубоко, задержал воздух, выдохнул, притянул девушку к себе и обнял ее, испытывая такое невероятное облегчение, и радость, и нежность к ней, и…
– Ну, чего вы тут застыли? – строго спросила Маргарита Леонидовна, выходя в прихожую. – Обниматься на холоде надумали. Мы уж вас ждем-пождем, чаек накрыли в гостиной, а вы вошли да пропали. Идемте скорей.
– Есть все-таки свои прелести в большой семье, – философски заметила Алиса, глядя вслед вышедшей Маргарите Леонидовне.
– Какие? – хмыкнул Красноярцев.
– Замерзнуть не дадут точно.
Красноярцев снова завис в Останкине, монтируя и озвучивая свой фильм, порой засиживаясь до глубокой ночи, Алиса приезжала в город и оставалась там на несколько дней, ухаживая за заработавшимся мужем – встречая ужинами и готовя разнообразные закуски с собой на перекус в течение дня ему и всему коллективу, с которым он работал. И честно призналась Алексею, что балует его тут с умыслом и расчетом, проще говоря, с последующим вымогательством.
– Каким? – весело поинтересовался Алексей.
– Хочу тебя умаслить и уговорить посетить курсы будущих отцов.
– Э-э-э… – протянул Ярый без энтузиазма.
– Я понимаю, что тебе это как нож вострый по всем жизненно важным органам, но хотя бы на два главных занятия сходи, на которых покажут основные моменты.
Уговорила. И умирала, давясь смехом, наблюдая неподдельный ужас и красноречивое выражение лица Красноярцева, когда преподаватель учила его, как правильно держать ребенка, демонстрируя это на манекене, один в один имитирующем живого младенца. А потом заставляла Ярого ходить по комнате, прижимая осторожно манекен к плечу, в ожидании младенческой отрыжки, а еще пеленание и смена памперсов…
Бедный Красноярцев, как он не сбежал и все это выдержал – подвиг чистой воды!
– Ты весь вспотел, – проявила наигранно преувеличенную заботу Алиса, когда они вышли с занятий, протягивая ему носовой платок.
– Да ну на хрен! – просипел мужчина, доведенный до предела терпения, и, уже не соображая, схватил платок и вытер лоб. – Наша что, будет такой же маленькой?!
– Ну, большой она не будет точно, – пообещала ему Алиса.
– О господи! – простонал безнадежно Ярый и попросил умоляющим тоном: – Вы лучше с ней сами, а я подожду, пока подрастет!
– Не боись, Красноярцев! – не удержалась и рассмеялась Алиса. – Мы тебя поставим на смену памперсов, это самое безопасное занятие с младенцем!
– О-о нет! – промычал он и повторил требование: – Сами! Вам привычно, вы умеете! А мне сегодня вполне хватило! На нашем ребенке экспериментировать не хочу! – и проорал задушенно: – Я этот муляж с ручками-ножками два раза чуть не уронил!
– Ну не уронил же, – резонно заметила Алиса и пообещала: – Прорвемся!
Но не пробыв и двух недель дома, Алексей неожиданно собрался снова уезжать.
– Это не надолго, – объяснял он извиняющимся тоном. – Дней на пять, ну семь максимум! Надо кое-что доснять.
– Надо, так езжай, – поддержала его Алиса. – Никаких проблем. Я понимаю, процесс творческий.
– Да будь он неладен! – искренне ругнулся Красноярцев. – Мне совсем не хочется уезжать теперь, когда тебе скоро рожать.
– Через три недели, – напомнила ему Алиса и обняла, успокаивая: – Ты успеешь.
– Успею, – пообещал он и поцеловал жену в лоб.
Они долго обсуждали всем домашним коллективом, стоит ли Алексею присутствовать на родах, как нынче стало модно и заведено чуть ли не поголовно, и большинством голосов решили, что стоит, но только в ограниченном варианте – то есть до того момента, пока не начнется непосредственно сам процесс появления ребенка. А так находиться рядом – не отходить от жены все время, пока схватки и ожидание, успокаивать, поддерживать, ля-ля, тополя, как и положено заботливому мужу.
Ладно. Заботливый муж уехал и звонил по нескольку раз в день.
Но завис-таки в той командировке, обещанные пять дней начали превращаться в семь, потом в десять, а потом в «наверное, завтра-послезавтра».
А время себе тикало неумолимо, и приближались не только роды, но и Новый год – декабрь уж на дворе вовсю!
