То есть сначала их длительное отсутствие, а потом…
Когда врач Алисы после очередного ее обследования подтвердила, что пациентка в полном порядке и может жить обычной полноценной жизнью, в которую в том числе входит здоровый секс, Алиса поделилась радостной новостью с мужем и игриво пригласила его отметить эту новость в постели… И увидела меняющееся выражение лица мужчины – он растерялся, запаниковал и, наплев что-то совершенно невразумительное, откровенно сбежал из спальни жены.
Да, у них были раздельные спальни. Потому что графики их жизней не совпадали: Алиса, как и все домашние, ложилась рано и вставала очень рано, занималась йогой и медитациями. К тому же сейчас с ней в комнате жила Лялечка, и ей приходилось подниматься ночами, когда ребенок просыпался. Алексей ложился порой совсем поздно, часто засиживаясь за работой, которая включала в себя просмотр большого количества фильмов и отснятого им рабочего материала, в основном у себя в комнате, где на стене висела большая плазма, и вставал гораздо позже Алисы. Правда, их комнаты примыкали друг к другу и имели общую дверь, по большей части времени открытую, и Красноярцев частенько вставал ночью, заслышав плач дочери, шел в комнату Алисы укачивать ее сам.
Но все же отдельные комнаты.
Вот он и сбежал в свою опочивальню, промычав что-то про срочную работу. Так повторилось и второй раз, и третий, в течение последующей недели, пока Алиса не схватила мужа и не потребовала объяснить ей, в чем, собственно, дело?
– Я не могу! – простонал Ярый. – Как вспомню, как ты мучилась тогда, как кричала, так чувствую себя последней скотиной, когда хочу тебя.
– Если тебя волнует только это, – пожалела его Алиса, – то открою тебе страшную тайну, Красноярцев, в мире существуют контрацептивы, помогающие избежать нежелательной беременности. Я правильно поняла, что ты не желаешь моей беременности?
– Да! – тут же согласился он, но, сообразив, что сказал, уточнил: – То есть нет! Беременность – это неплохо, дети вообще здорово. Но роды! – и на его лице отразилась тень ужаса от одного воспоминания.
– Понятно, – вздохнула Алиса, которой на самом деле было ничего не понятно.
Она отправилась в Москву к своему доктору, которая вела ее во время беременности, и выложила ей свою проблему. А та успокоила, объяснив:
– С некоторыми отцами, видевшими роды жены или непосредственно принимавшими их, часто такое происходит. Они переживают настолько сильное потрясение, что в их сознании надолго закрепляется картина произошедшего. Они не могут дотрагиваться до жены, вспоминая, что она пережила, и, к сожалению, у них не возникает желания. Но это проходит через месяц-два, – и посоветовала: – А лучше отправьте мужа к психологу, я дам вам координаты прекрасного специалиста.
Но в случае с Красноярцевым все обстояло несколько иначе, чем описала клиническую картину доктор: он хотел жену и не скрывал этого, уж она-то вызывала у него желание, и весьма горячее, но он всячески избегал интима.
А когда Алиса «заловила» шуструю мужскую особь, проявив настойчивость инициативу и смекалку, то все у них получилось замечательно, кроме самого главного – того, что было у них раньше.
Муж ласкал ее, целовал, и заводился вместе с ней, и голову терял, но как только соединял их тела, словно отстранялся душой, выключался, не позволяя себе чувствовать и контролировал весь процесс, доводил жену до прекрасной вершины, сам оставаясь душой и телом отстраненным от их слияния.
– Что случилось? – спросила она его.
– Ничего, – фальшиво-бодро уверял Ярый.
– Леш, – настаивала Алиса, – я не понимаю. Я тебя не привлекаю больше?
– Привлекаешь, – перевернулся он на бок, обнял и притянул ее к себе, прижал. – Вот именно, что еще больше, чем раньше.
– Тогда что происходит? – отстранившись, она заглянула ему в лицо.
– Все нормально, – твердо соврал он.
И Алиса поняла, что разговаривать на эту тему, признаваться и что-то объяснять он не станет, хоть пытай с пристрастием.
А дальше продолжалось все в том же ключе и становилось все хуже и хуже – и Алису просто изматывали непонимание и эта холодная отстраненность мужа во время секса, его замкнутость и душевная закрытость.
Алиса измучилась, но чем больше она пыталась с ним поговорить, тем более замкнутым и отстраненным становился муж. И она четко осознавала, что так продолжаться долго не может и очень скоро назреет, как нарыв, и прорвется нечто очень нехорошее и разрушительное.
И Красноярцев чувствовал неизбежное приближение серьезного разговора и ужасно переживал то, что происходило между ними, но не мог, не мог объяснить ей!..
И сбежал!
Снимать ледоход на Енисее в середине апреля.
Провожали, как водится, всем Ковчегом: улыбались, шутили, напутствовали, благословляли. Одна Алиса стояла с дочкой на руках и смотрела на мужа трудным взглядом, и Ярый умирал под этим ее взглядом.
– Ну, что? – спросила Алиса, прощаясь с ним последней, проводив до машины, уже выведенной с участка на дорогу. – Я так понимаю, ты решил смело спрятаться, Красноярцев?
