– Если крикнешь – полетишь в окошко стрижом. Ты легче шкафа, я тебя сдвину, – предупредила Глина, и Валентин Прокофьевич сглотнул.
Хотя у Глины все еще шумело в голове от электрошокера, и она мысленно поблагодарила охранника за то, что он наградил её малым зарядом. Заряд не вырубил её, а только придал злости.
– Чего ты хочешь от меня? – немного плаксиво спросил врач.
– Ты же ко мне пришел? Ты и хочешь, – криво усмехнулась Глина, – сейчас я вызову полицию и журналистов из «Пикантных страниц» и расскажу им, как два старых дядьки хотели изнасиловать и ограбить известную участницу «Битвы магов». Хочешь прославиться?
Врач помотал головой и стал что-то лепетать.
– Снимай штаны, – потребовала посерьезневшая Глина, но Валентин Порфирьевич помотал головой. Глина вздохнула и добавила, – снимай, не трать мое время попусту. Если бы я хотела тебя убить, уже убила бы.
Валентин Порфирьевич бросил пистолет на кровать Глины, трясущимися руками расстегнул ширинку, под полосатыми брюками на нем были белые трусы с алыми сердечками.
– О, да ты у нас ловелас! – хмыкнула Глина, дождавшись, когда мужчина предстанет перед ней в носках, натянутых почти до колен, и в фривольном белье. Покопавшись в карманах брюк, она достала портмоне. Ключей, которые ей были нужны, Глина не обнаружила.
– У меня есть деньги, конечно, в портмоне их немного, но в квартире больше, – торопливо сообщил Валентин Прокофьевич, – пятнадцать, нет… Семнадцать тысяч долларов, ты можешь их забрать. Только отпусти.
– Угу, – кивнула Глина, – где ключи от квартиры?
Валентин Прокофьевич достал их из кармана пиджака и положил на кровать.
– Умница, – похвалила его Глина, – сейчас домой пойдешь. Только расскажи, как моя сестра умерла, и я тебя отпущу.
– Глина, девочка моя, – заныл врач, чувствуя, что эта гадкая девчонка дает слабину, – тут моей вины нет совсем. Она больная была. У нее была опухоль головного мозга. Опухоль стремительно росла…
– А вы заставляли и заставляли ее работать. А бусины прикарманивали, – предположила Глина.
Валентин Порфирьевич замотал головой.
– Всё было не так. Она была неуправляемая…
Неожиданно зазвонил телефон, и Глина обернулась. Врач не упустил возможности, упал на колени, лихорадочно вытаскивая из-под кровати магазин с патронами и пытаясь вставить его назад в пистолет. За это он получил от Глины разряд электрошокером прямо под левую грудь, и, закатив глаза, откинулся к стене.
Глина подобрала пистолет и магазин, сунула их с глаз долой в тумбочку. Не спеша налила в стакан воды и растворила в ней алую бисеринку.
– Пей, свинья жирная, – пнула его в живот ногой Глина. Врач глухо застонал. Ничего не соображая, провонявший потом и мочой толстяк выпил все до дна.
Глина не испытывала облегчения от сделанного. Всё произошедшее выглядело грязно, некрасиво и неблагородно. Особенно лужа мочи и два тела в ее квартире. Глина позвонила Евгению, единственному, на которого она могла положиться и сказала, что у нее есть дело на миллион, и надо срочно помочь его истратить.
Евгений приехал только через два часа, и всё это время Глине пришлось провести в квартире, распихивая вещи в водруженный на свое место шкаф. Она чувствовала физическое и моральное истощение. Даже растворенная в воде белая бусина не помогла. Вернее, она немного взбодрила Глину, и девушка не упала в обморок у тела врача. Глина отгоняла от себя мысль о том, что она только что убила человека, но взгляд так и обращался к лежащему на полу Валентину Прокофьевичу. Толстый, полуодетый, жалкий, со всклоченными остатками волос над ушами, обрюзгший… Глину вырвало. Пришлось полежать на кровати, набраться сил и убрать за собой. Справившись с головокружением, Глина в ожидании подмоги разложила по полкам свитера, футболки и носки, выпавшие из шкафа. Расставила на его открытых полках книги. Повертела в руках осколки глиняной копилки и выбросила в мусорное ведро. Попыталась съесть яблоко, но только два раза откусила, и побежала в туалет, где вырвала уже над унитазом.
Евгений застал Глину растрепанной и с мокрым лицом.
–Ты не предупреждала меня, что я должен таскать трупешники по этажам, – слабо запротестовал он, вертя головой от лежащего тела охранника до сидящего на полу врача.
– Трупешник тут только один. Второй живехонек, хотя и выглядит огорченным, – Глина по-детски склонила голову на бок, – я одна их не утяну. На девятый этаж ведь надо!
– А я утяну? А с чего я должен их тянуть? – повысил голос Евгений.
– Ну, больше некому, – резонно пояснила Глина.
– Ни разу не смешно, – ответил ей Евгений, – а кто их пришил? И как? Что-то крови нет.
– Долгая история, – ответила Глина, – расскажу на досуге. Будешь себя хорошо вести, получишь семнадцать тысяч долларов.
– Не кисло, – оттопырив губу, согласился Евгений, – а чего толстяк без штанов?
–Шалил, – хмуро пояснила Глина, не ставшая рассказывать о том, что этому приему ее научил Шмурдяк, четко знавший, что врага надо не только обезоружить, но и унизить, от чего тот непременно растеряется и будет паниковать, – чего стоишь, волоки его.
