Он мой студент. Бессовестный и наглый. Он прогуливает, списывает, подкупает преподавателей и каждый день меняет девчонок. Он может все, кроме одного. Подкупить меня. Мой предмет у него должен от зубов отскакивать. Я бы продолжала оставаться гордой и неприступной, если бы однажды он не принес на меня грязный компромат. И теперь я готова на все, чтобы он ничего никому не сказал. Даже если придется лечь в постель с этим наглым мажором.
Я вздохнула, закрыв свою дверь на кафедру и посмотрев на часы, ужаснулась. Девять вечера, а завтра вставать в шесть утра, чтобы снова час тащиться до метро. А еще ехать домой. Времени ни на что не хватает. Наверное, я зря взяла так много групп и дополнительные занятия. Но мне нужны эти деньги и очень нужно защитить докторскую. Осталось совсем чуть — чуть и добьюсь своей цели, еще немного и мой малыш будет со мной.
— Аврора Михайловна, — я вздрогнула, услышав этот голос. Он словно дьявольская сущность, соблазн, которому невозможно противостоять. Идеальный в своей порочности. Одним словом. Распутин. Я думала он оставил меня в покое. Ладно, думала до звонка Веры, которая сказала, что он приехал ночью и разбудил ее с Романовским. Но я надеялась, что хотя бы сегодня… Зря…
Он отталкивается от стены и пружинистым шагом идет ко мне. Именно так приближаются тигры. Незаметно, из тени, нападая на жертву внезапно. И мне очень хочется стать его жертвой. Внутри все кипит только от одного взгляда на это совершенное тело, изгиб губ и ведьминские зеленые глаза, что он пытается прикрыть челкой. А футболка не скрывает литых мышц. Он немного взъерошен, словно только сейчас встал с кровати.
— Вы меня напугали, Распутин. Что вы делаете здесь в такое время. Пары давно закончились.
— Вот и я думаю. Пары давно закончились, а Аврора Михайловна все еще здесь, наверное, ищет приключений на свой идеальный зад, — его рука совершенно незаметно проходится по моей попке, наглухо закрытой юбкой, но даже через нее проносится ворох мурашек. Но я строго бью его по руке и усмехаюсь.
— Вас, Распутин, должны волновать не мои части тела, какими бы они не были. А сдача моего предмета. Мы ведь с вами знаем, что ваш богатый папочка больше вам не поможет.
Черт, сосет под ложечкой, потому что не папочка, а декан уже напомнил мне, что Распутин сдал почти все, кроме моего предмета. И почему я не даюсь. Может быть боюсь, что он оставит меня в покое. И больше не будет преследовать. Бред же с одной стороны… А с другой…
С этим своим преимуществом, я вскидываю подбородок и делаю шаг вперед, чтобы гордо удалиться, и прекратить дышать с ним одним воздухом, который с каждой секундой становится все гуще. Но вдруг голову разрывает адская боль. Этот подонок просто схватил меня за пучок и дернул назад. Я вскрикнула, вскинув руки выше головы, и вдруг оказалась прижата к стене.
Черт, как же больно. Но стоит его лицу приблизиться, как у боли появляться союзник, стягивающее пленкой низ живота — возбуждение… Сука… Отпусти!
Я хотела закричать, даже открыла рот, но его ладонь крепко-накрепко зажала мне его, пока вторая полезла под юбку. Я дергалась, скорее ради приличия, потому что его пальцы на моем теле, даже его кулак в моих волосах не казались чужими. И я бы даже сыграла в его игру, но следующие слова вынудили меня распахнуть глаза шире и прислушаться.
— Я ведь просто хотел помириться, Аврора. Даже чертов букет принес, но ты решила, что я недостаточно хорош для тебя. Или может недостаточно фотогеничен?
Господи, откуда у мажора мозги! Я начинаю сопротивляться, но он только сильнее прижимает меня к стене. Вдавливает в нее. Он смотрит то на грудь, часто вздымающуюся от шибко бьющегося сердца, то на губы, что я сжимаю.
— Училка по немецкому языку, что может быть эротичнее. Откуда в тебе столько этой фальшивой морали. Я начал копать, — нет, нет, только не это, пожалуйста! — Пробил по базе. Было сложно, но я нашел кое-что на тебя, Аврора Михайловна.
Не смей! Не смей!
— Я нашел твой грязный маленький секрет, и теперь, училка, ты не только поставишь мне пятерку по экзамену, напишешь за меня дипломную работу. Ты еще будешь выполнять все мои грязные фантазии. Камеры у меня нет, но, надеюсь, и без нее ты отсосешь мне достаточно глубоко.
— Сука, — вою я, понимая, что он все знает, что может все рассказать, даже показать те злосчастные ролики, о которых я узнала слишком поздно, из-за которой я впервые в жизни хотела совершить убийство. А теперь, спустя несколько лет, правда снова вылезла наружу. Что ему от меня нужно? Минет. Ладно. Я даже дам трахнуть себя, только чтобы он больше никогда ко мне не подходил. — Платон, стой.
Он уже расстёгивает ремень, а я в панике глаза скашиваю, никого нет. Но ведь могут прийти, могут потом доложить. Он вытащил свой огромный член и уже водил им головкой по моим губам. Черт, он уже на грани…
*** Аврора ***
Я была настроена как никогда позитивно. Даже солнце в этот день улыбалось и грело щеки. А все почему. Потому что мне предстояло получить работу. Приличную работу, к которой я так долго шла. Не спала ночами, учила материал, писала на заказ дипломные, зарабатывая на учебу и верила, верила, что и мне в этой жизни улыбнется удача.
