Второго сына я сделал по пьяни.
Мы с Яной весело возвращались с тусовки, шутили и хихикали, обсплетничали друзей, обвосхищали себя… Атмосфера стояла сердечная. Такая у нас уже весьма давно случалась только под градусом.
Спиртное сближало. Однако мы сопивали все реже. Чаще я это делал один. Яна не имела привычки выслеживать, почему я возвращаюсь домой под утро. Без этого качества ее мы бы вообще не сошлись, ибо секс с одним человеком навеки я сам не предлагал, а левый шаг Яны вообще приветствовал бы как положительный поворот. Увы, ночные дежурства на работе или бегство от очередного скандала заполнить аферами мне не удавалось: голод я утолял в бесплодном хмеле.
Но в тот вечер Яна оказалась приветливой.
До нее я был самоуверенным плейбоем, умеющим осчастливить любую женщину — от робкой девственницы до перенасыщенной плейгерлы. Невинность Яны, перевалившая уже за четверть века, меня не спугнула: выдержавши столько нападок, она сломилась именно об остроту моих голов, укрепив веру, что моей миссией и впредь будет заливать свет в ее половую тьму. Но Яна вылилась в тяжелейший провал моей жизни. В течение шести лет супружества не прикоснувшись к тому даже рукой, не говоря уже о рте, она сокрушила вдребезги мои страшнейшие асексуальные кошмары.
Приветливая Яна проявлялась так: она на боку пускается в сладкий сон, а я со спины в нее мастурбирую. Старался, право, мастурбировать и ее: клитор в такой позе обрабатывается удобно. Если уж она все-таки мой палец отстранила, то просто применил ее как куклу. И зад у Яны был суперским. Больше всего, однако, меня интересовало бы отведать его, хм… неправильно — но такая жертва самецким похотям застопорялась уже в Яниной голове, куда еще там.
И даже в нашем минималистическом исполнении живой контакт мне светил только по бесплодным дням цикла. По остальным — резиновый суррогат. Ибо считалось, что готовимся ко второму малышу, и она изъяла спираль — но всегда находила причины, почему на этот раз еще нет. На самом деле причина была одна: мы оба понимали, что семья распадется. И Яна меня только водила за нос, даже не собираясь ожеребиться. А я хотел второго, чтоб первый не остался один за маминой юбкой и не вырос бы мямликом.
Так вот я той ночью в сладком хмеле погружался в приветливую Яну сзади, а она — уже дремала…
В сексе я, как правило, что-то воображаю. Ярким моментом была Яна на слете ее одноклассников — в облегающем миниплатье с разрезом на заду. Мы неделями приготавливались к этому — чтоб преподнести ее самой красивой. Выдался такой продолжительный эротический всплеск. И, после ночи, проведенной в волнующей ревности, прибывши забрать жену, я встретил ее там в раскованной обстановке в центре внимания пьяных мужиков. Суперские ноги перекрестив, она сидела на коленях у некоего толстоватого некогда красавца и, хохоча, увиливала от слюнисто-дружеских чмоков. Тот был редким случаем в нашей скованной половой жизни, когда мы не добрались до постели: догнав до дому, я там же в тачке напал на Яну, перекинул ее через спинку сидения, платье вверх, колготки вниз — и наказал за фривольное поведение!
Эту заводящую сцену я теперь глазами воображения внес в пристойную постель нашего брака: упругий зад Яны между задранным платьем и спущенным капроном над переключателем передач. Стащил я мерзкую резину и вволю отдавался объятию хоть уснувшей, но живой плоти без намордника.
Утро не помню. Было ли оно просто унылым, или сразу со скандалом? Да какая разница…
Владу я встретил, спустя пару недель.
С коллегами после работы в баре попивал пива. Вошли две девчонки. Одна была… ну, воистину Белоснежка!
Я уставился. Разговоров больше не слышал, думал только о том, что та счас уйдет и я ее больше никогда не увижу. И — попросил коллег поставить чиксам от меня шамп.
Она на расстоянии мне тепло махнула, я махнул ей в ответ. И все. Только уходя, подошел и попросил у ее подруги разрешения попросить у ее подруги телефон. Подруга снисходительно позволила и подруга вежливо дала.
Мы стали встречаться после работы. Влада трудилась в маленькой конторишке секретаршей и училась в колледже — чего я не ожидал, поскольку никак не мог привыкнуть к собственному возрасту. Но, к величайшему моему облегчению, совершеннолетней она уже была.
Мы ходили в кино, сиживали в кофейнях, ездили гулять по лесу. Встречи были короткими и по-детски романтичными. Я вел себя по-настоящему старшеклассным джентльменом, она — того же уровня дамой. Приглашать к себе было бы неприлично. Напрашиваться в гости — подавно. Я ни на что не претендовал, не доходил дальше ненавязчивых поцелуев, и это было оценено. Излишне добавить, что она не подозревала о моем гражданском статусе. Однако постепенно напрашивалось продолжение: я же не ребенок, да и она оказалась далеко не девственницей…
