Параллельные миры действительно существуют.Рин - бесшабашная, безалаберная девчонка 17 лет, выросшая в курортном городе, больше всего на свете обожает компьютерные игры.Она никогда не признается себе и окружающим в том, что верит в миры, которые описываются в "стрелялках". Однажды она встречает странную девочку, которая переносит её в параллельный мир, где неожиданно для себя Рин получает несколько новых способностей и фамилию ... Шепард.
========== Пролог. Немного о себе. Универ. Странная девочка. ======
– Рин, ключи! – закричала мне в спину ба.
Я в этот момент была уже за дверью, лихорадочно пытаясь застегнуть куртку на бегу и по пути припоминая того гада, который придумал ставить сдачу экзаменов на девять утра. Нет, ну надо же так портить сон бедным студентам, сидящим в инете до рассвета! Едва не наступив на соседскую шавку, определенно возжелавшую перекусить свеженьким мясом, то есть мною, я побежала к «универу». Да-да, именно в кавычках, потому что назвать университетом корпус родной и «любимой» школы у меня до сих пор не поворачивался язык.
– Малая, где ты шляешься? Живешь ближе всех, а опаздываешь, – начала читать мне мораль староста, но я, как обычно, пропустив все мимо ушей, уже пролетела мимо неё, «абсолютно нечаянно» заляпав грязью из-под гриндерсов с ног до головы.
Терпеть не могу, когда меня начинают учить жизни, но ещё больше «обожаю» прилепившуюся со школьной скамьи кличку «малая». Кстати, забыла представиться. Меня зовут Рин. Это сокращение, конечно, но на совершенно обычное имя «Катя» я перестала отзываться лет с десяти. Сейчас мне уже семнадцать и я, как и многие в моем возрасте, свято уверена в собственной правоте и знании жизни. Я могу прислушаться к советам людей, которых уважаю, но делаю это крайне редко и именно поэтому без конца влипаю в неприятности. В универе за мной закрепилась репутация странной и грубой хамки, но меня это мало заботит. Главное, мои настоящие друзья знают о том, что я веселая и компанейская девчонка, пусть и с небольшим сдвигом на компьютерных игрушках, горном туризме и со странной любовью противоречить всем и во всем.
Задумавшись, я остановилась возле окна, чем незамедлительно воспользовался Дима Васильченко — мой однокурсник, вечно таскающий за собой двух туповатых друзей и вместе с ними цепляющийся ко всем подряд. Сейчас эта неразлучная троица подошла ко мне.
– Чё ты, блядь, в кедах на экзамен приперлась? Чё, надо выебнуться или кроме такой шмали одеть нечего? – начал Васильченко.
– Отвянь, мудак. В чем хочу, в том и хожу. Лучше не лезь ко мне – вломлю пизды, а потом папочка на лекарства разорится. Кстати, это не кеды, а гриндера, – лениво огрызнулась я. Драться не люблю, но постоять за себя сумею, если что.
– Ты че пизданула, ебанашка мелкая?
Этот гад схватил меня за ворот куртки, что и стало его роковой ошибкой. Я еще не успела осмыслить ситуацию: пальцы уже врезали уроду по глазам, а нога – по голени. Хороший пинок коленом по весьма чувствительному месту только завершил начатое. Двое дружков этого козла дернулись по направлению ко мне но, увидев, что я достаю из кармана, замерли в нерешительности.
– Ну что, мальчики, претензий нет? – глумливо усмехаясь, я покачала в правой руке складной нож.
– Да пошла ты на хуй, бешеная. Уже и не пошутишь с ней, – кое-как поднявшись с пола, Васильченко, прихрамывая, двинулся дальше по коридору. «Свита» ушла за ним, а я ...
Я заметила, что в коридоре мы были не одни. У противоположного окна стояла маленькая девочка лет шести на вид и пристально на меня смотрела. У неё были красивые большие глаза странного золотого цвета. Решив, что юная леди ненароком забрела в наш университетский корпус из «школьной» половины здания и заблудилась, я подошла к ней.
– Не бойся. Ты ведь из школы, верно? – мягко спросила я.
Она испуганно кивнула и заплакала.
– Эй-эй, прекрати слезоразлив, тут и так сырость круглый год, – я взяла её за руку и улыбнулась. – Пойдем, я тебя провожу. В каком ты классе?
– Двадцать восьмой кабинет, – тихо подала голос девочка. – Это не класс, я ещё в подготовишках... Меня зовут Алика. Рада знакомству. Кстати, у тебя в записи на руке ошибка. Богдан Хмельницкий поднял восстание в тысяча шестьсот сорок восьмом году, а не в сорок седьмом. Ты на самом деле не страшная, хоть и с ножом ходишь.
– Я с ним не хожу. Я просто его вчера брала в поход, а потом забыла из куртки вынуть, – смущенно призналась я.
Вот, блин, дура, ребенка напугала! Но девочка и впрямь странная — разговаривает четко, не картавя, и знает дату, которую изучают классе в седьмом. Да ещё её золотистые глаза...
– Ой, мы уже возле библиотеки. Отсюда я дорогу знаю, спасибо тебе. Беги на экзамен, Рин, а то опоздаешь, – протараторила Алика и скрылась за поворотом коридора.
Я ошарашенно смотрела ей вслед. Она не могла знать моё имя — я ей его не называла, и козлы, приставшие ко мне тоже. В голову тут же стукнула другая мысль — в нашей школе нет кабинета номер двадцать восемь. За дверью с этим номером, я отчетливо вспомнила, находился мужской сортир на втором этаже. На мгновение мне стало жутковато.
Но тут мой взгляд упал на настенные часы.
– Блядь, сука, пиздец! Я же опаздываю! – и, отчаянно матерясь, я полетела в сторону «институтской» половины.
Влетев в аудиторию за несколько секунд до начала экзамена, я успела только плюхнуться за парту и достать зачетку. Уже хорошо, хоть за опоздание не отчитают...
– Первым отвечать пойдет... пойдет, – забрюзжал историк, окидывая взглядом притихшую аудиторию.
