Бью кулаком по центру руля, не то для этого сонного простофили, чтобы посмотрел на дорогу, не то чтобы Лера сбавила скорость, но каждый мой удар как будто замедляется в воздухе, и звуки акселератора становятся глухими и едва слышимыми.
«Лексус» резко тормозит и тут же уходит в занос, проносясь боком по пустынной дороге и выбрасывая из-под колес только что выпавший снег. Автомобиль раскручивается, словно юла, и останавливается поперек дороги, возле железного забора, чудом никого не убив и не задев.
А через пару секунд мимо меня пролетает какой-то седан, издавая грохочущие звуки, и с грохотом врезается в бочину «Лексуса», так и не успев затормозить или ловко объехать замерший на месте автомобиль.
Все, что происходит дальше, можно назвать сном. Я останавливаюсь прямо на дороге и, поскальзываясь, отчаянно несусь к двум машинам с включенными аварийными сигналами. И по мере того, как я приближаюсь к искореженным автомобилям, воздуха в легких становится все меньше, а грудь больно сжимается.
— Лера! — ору я, выпуская клубы пара.
Останавливаюсь у пассажирской двери и с силой дергаю ручку. На сей раз она поддается мне, но то, что я вижу, заставляет меня на несколько секунд замереть на месте.
Лера буквально повисла на ремне безопасности, ее голова безжизненно свисает, а волнистые волосы падают на лицо. Я вижу две раскрытые подушки безопасности, но они взорвались только на пассажирском месте.
И когда мой мозг дает мне сильный пинок, я дрожащими руками смахиваю мягкие волосы и аккуратно поднимаю ее голову.
— Лер? Ты слышишь меня? — говорю я незнакомым для себя голосом. — Пожалуйста, очнись, Лера.
— Я вызвала скорую! — кричит девушка где-то сзади. — Сейчас они будут!
Вокруг нас постепенно сгущается гул, машины останавливаются, а я с ужасом прощупываю руками голову Леры, лицо, шею и туловище, в надежде не обнаружить никаких повреждений.
— Девушка без сознания! — говорит кто-то за моей спиной. — Она дышит?
— Она просто испугалась, — шепчу под нос, скорее для собственного успокоения. — Просто уснула. Это я виноват. Это я виноват. Лера, пожалуйста, очнись. Пожалуйста!
Благо медики приезжают быстро. Меня настоятельно просят не мешать им работать, и я отхожу в сторону, не выпуская из виду Леру.
Когда я вижу, что она шевелится и уже пытается что-то сказать, с трудом шевеля языком, тут же кидаюсь к машине, но медработник просит меня не мешать и ждать в стороне.
Через пару минут подъезжает наряд ДПС. Водитель врезавшегося седана с разбитым лицом рассказывает, что и как произошло, а я все жду и жду, когда мне дадут возможность подойти к Лере.
Из машины скорой помощи выносят носилки, и мое сердце падает в пятки.
— Что? За… Зачем это? Она не может идти? Она пострадала? Да ответьте же хоть на один вопрос! — ору я.
— Мы везем девушку в больницу, — сухо отвечает упитанная дама в синем костюме. — Явных повреждений нет, но все равно нужно убедиться, что с ней все в порядке. Возможно растяжение шейного отдела, у нее болит голова. К тому же девушка находится в положении, мы не отпустим ее домой на такси, — с насмешкой кидает она мне и подходит к водительской двери.
Сотрудник ДПС представляется мне и начинает задавать вопросы о случившемся, а я, словно умалишенный, пялюсь куда-то в пустоту и опять говорю себе, что все это — всего лишь сон.
Молоденькая девушка в мятного цвета костюме неуверенно заходит в палату и подходит к кровати, на которой я лежу. Она смущенно глядит на меня, потом как будто вспоминает, зачем пришла, и аккуратно ставит мою сумку на пошарпанную тумбочку.
— Ваши вещи, — говорит она тихим голосом. — Может быть, вы хотите чего-нибудь?
— Если только уйти.
— Извините, но пока нельзя. — Она сконфуженно пожимает плечами и проводит ладонями по брюкам. — Может, воды?
— Позовите врача, пожалуйста, он, должно быть, не понял, что я ему говорила. Я должна быть в другом месте, а не здесь.
— Хорошо, я постараюсь найти его, — отвечает она и, кинув на мою полноватую соседку неловкий взгляд, выходит из палаты.
— У меня ни разу за три дня не спросила, хочу ли я воды, — бухтит та, недовольно сложив руки на груди. — Вы ей заплатили?
— Нет.
— Странно. Обычно за вежливость и внимание нужно платить. Особенно в таких местах, как это.
Я молчу, нервно считая бесконечные минуты ожидания. И когда вдруг в палату заходит доктор, что осматривал меня сразу же после поступления в больницу, я чуть ли не подскакиваю от радости до потолка.
— Тише-тише, — говорит мне высокий мужчина лет тридцати в белоснежном халате. Он мне сразу понравился, опрятный, внимательный и ученый. — Мне сказали, что вы хотели видеть меня, что-то беспокоит?
— Боли в голове постепенно проходят. Я лишь хотела узнать, как долго я буду находиться здесь? Я стою на учете в частном родильном доме, у меня есть свой врач, в случае экстренной ситуации я должна находиться под их присмотром, так мне говорили. Ведь со всеми формальностями покончено, так? Я жива и здорова, бумаги все подписала, но сейчас я хочу оказаться в руках
