А потом появился он. От высаженных в ряд деревьев отделилась уродливая, сгорбленная фигура и замерла, еле различимая в темноте. Чарли остановилась как вкопанная, застыла, сообразив вдруг, что она совсем одна. Накренившись набок, тварь шагнула к девушке, так что стала видна гладкая вытянутая морда. На голове волка топорщилась густая грива, переходя на загривок и спину. Аниматроник стоял, чуть пригнувшись, одна его рука свисала плетью, другую он держал поднятой вверх. Возможно, робот не полностью контролировал свое тело. Волк смотрел на Чарли, и девушка встретилась в ним взглядом: глаза существа горели синим огнем, зато тело аниматроника постоянно менялось.
То Чарли казалось, будто поджарое тело волка покрыто серебристым мехом, то робот обретал свой истинный вид, и сразу бросался в глаза поцарапанный металлический остов, частично покрытый полупрозрачной резиновой кожей. Глаза волка побелели, став похожими на два стеклянных шарика. Существо содрогнулось, конвульсивно дернулось и окончательно вернулось к своему настоящему облику металлического робота. Чарли резко втянула в себя воздух, и волк разорвал зрительный контакт.
По телу аниматроника прошла судорога, он согнулся пополам, и его грудь открылась – распахнулись металлические створки, точно безобразная огромная пасть. Раздался резкий, скрежещущий звук, словно рядом работала гигантская мясорубка. Чарли подавила вопль ужаса, не в силах сдвинуться с места. Аниматроник опять накренился, и из него что-то выпало, с глухим стуком приземлившись на твердую землю. Волк навис над этим предметом, в последний раз содрогнулся и замер.
– О нет. – Подбежавший Клэй уставился на распростертое на траве человеческое тело.
Чарли словно приросла к месту, завороженно глядя на горящие в глазах волка искорки света. Робот вздернул голову, на которой вдруг вновь заколыхалась серебристая грива, повел длинными шелковистыми ушами, крадучись попятился и исчез во мраке. Раздался шелест веток, а потом все стихло.
В следующий миг подбежала Джессика, и Клэй пихнул ей в руки фонарь, коротко бросив:
– Держи!
Полицейский опустился на колени рядом с телом и проверил пульс жертвы.
– Она жива, – сказал он напряженным голосом. Он наклонился, выискивая что-то еще.
– Чарли! – Джон схватил девушку за плечо. – Чарли, идем, нужно привести помощь!
Юноша сорвался с места, и Чарли побежала за ним, хоть и гораздо медленнее, не в силах оторвать взгляд от лежащей на траве женщины, которая, похоже, умирала. Позади нее раздавался все тише и тише голос Клэя:
– Мисс, как вы? Мисс! Вы меня слышите?
Похоже, профессор Тредуэлл не могла усидеть на месте. Лицо преподавательницы оставалось, как всегда, безмятежным, но, пока студенты работали, она расхаживала взад-вперед по сцене, и каблуки ее туфель мерно постукивали по полу. Арти толкнул Чарли локтем, кивком указал на преподавательницу и изобразил безмолвный крик. Девушка улыбнулась и снова вернулась к работе. Звук ее не раздражал. Твердая, размеренная поступь профессора наводила на мысли о метрономе.
Чарли перечитала первый вопрос: «Опишите разницу между условным и безусловным циклами». Девушка вздохнула. Ответ она знала, но записывать его не видела смысла. «Условный цикл возникает только при определенных условиях», – начала Чарли, потом зачеркнула написанное и, снова вздохнув, оглядела аудиторию поверх голов однокурсников.
На память снова пришла металлическая морда волка, то и дело сменяющаяся иллюзией. Глаза зверя смотрели на нее так, словно робот заглядывал прямо Чарли в душу. «Кто ты? Кем должен быть?» – думала девушка. Она никогда не видела этого аниматроника прежде, и это ее тревожило. В пиццерии «У Фредди Фазбера» не было волка.
Чарли обладала почти фотографической памятью, как выяснилось в прошлом году. Именно поэтому ей удалось восстановить воспоминания из самого раннего детства. А волка она не помнила. «Это глупо, – уговаривала она себя. – Ты многого не помнишь». И все же воспоминания об отцовской мастерской навсегда отпечатались в памяти: запах, жар. Вот отец склонился над верстаком, вот темный угол в глубине мастерской, куда она не любила смотреть. Эти образы стояли перед глазами Чарли, как наяву. Даже давно забытые вещи вроде «Семейной закусочной Фредберов» показались ей знакомыми, стоило ей только их увидеть. А эти существа не оставили в памяти Чарли никаких следов. Она их не знала, зато они ее определенно знали.
«Почему они закапываются в землю на задних дворах? Почему просто не разрушают?» Глубокая привязанность отца к своим созданиям никогда не перевешивала его прагматизм; если что-то не работало, он разбирал неудачное изобретение на части. Он поступал так даже с игрушками Чарли.
Девушка прищурилась, ей вдруг кое-что вспомнилось.
