– Нет! – рассмеялась я. – Я ни капельки в этом не смыслю. Но я не могу поверить, что ты его восстановил так быстро!
– У меня было почти свободные две недели, – пожал плечами Роб.
Я обратила внимание на его почерневшие пальцы. Кое-где машинное масло и грязь въелись под кожу. Роб перехватил мой взгляд и сунул руки в карманы.
– Извини, но у меня грязная работа, малышка. Иногда грязь въедается. Мама уже сделала мне замечание, что я выгляжу, как трубочист. Но я обещаю это отмыть, честно!
– Ты сам ремонтировал машину? – удивилась я. – Я думала, что ты поручишь это своим рабочим!..
– Нет. За некоторые проекты я предпочитаю браться сам. Ну, так что, во сколько ты сегодня заканчиваешь?
Я целый день провела, как на иголках. Ключи от моего трейлера жгли мои карманы. Я ждала вечера и тревожилась. Роб заехал за мной чуть раньше положенного времени. Он заказал кофе и мясной пирог, наблюдая за тем, как я обслуживаю других клиентов.
Мне казалось, что он горит нетерпением, потому что его взгляд то и дело вспыхивал озорными искрами. Роб дождался, пока я переоденусь, и придержал дверь передо мной. Я села на переднее сиденье его внедорожника, стараясь вести себя непринужденно, как сестра. Но проблема в том, что рядом с ним контроль и правила приличия летели к чертям, время останавливалось, а весь остальной мир переставал существовать.
Чтобы как-то избавиться от неловкости, я потянулась к приемнику. Но тут же получила легкий щелчок по пальцам.
– Ц-ц-ц… Непослушная девочка. Кто за рулем, тот и выбирает музыку, в курсе? – насмешливо спросил Роб, заводя свой автомобиль.
– Извини! – стушевалась я.
Роб раскатисто рассмеялся.
– Я пошутил. Валяй, пощелкай по радиостанциям…
Я облегченно выдохнула, но передумала трогать его приемник. Потому что его слова о непослушной девочке прозвучали многообещающе и чувственно.
– Как тебе Нью-Йорк, сестренка?
– Большой. Шумный. Иногда грязный, – улыбнулась я. – Многоликий.
– Последнее – самое верное. В нем легко потеряться двум букашкам вроде нас с тобой, верно?
– Думаю, никто и не заметит, если я вдруг пропаду…
– Заметит! – возразил Роб, обратив на меня глаза кофейного цвета. – Мой папаша прикипел к тебе душой.
– Ха…
– Не смейся. Возможно, ты этого не замечаешь. Но я-то вижу. Со стороны виднее. Думаю, что ему всегда хотелось иметь не проблемного ребенка. Кого-то вроде тебя.
– Не проблемный ребенок? – я покачала головой. – Ты не прав. У моей мамы было достаточно проблем со мной. В детстве я часто болела, потом вообще свалилась с менингитом. А в школе…
Я рассмеялась и отмахнулась рукой.
– Лучше я промолчу.
– Нет, договаривай. Мне интересно! – глаза Роба горели, как у зверя, в полутьме салона авто.
Я перевела взгляд в окно.
– В школе группа девчонок решила, что может меня задирать. Я была меньше и слабее, чем они, из-за болезни. Я не люблю конфликтовать. Но они меня просто достали! Особенно эта дылда, Джул!
– И что ты сделала?
– Это было ужасно, – хихикнула я. – Я наловила червей и разделила их на половинки, а потом засунула их тайком ей в сэндвич. Просто положила червяков в сандвич под бекон… Джул сидела и жевала этот сэндвич на переменке, когда я сообщила, что она ест червей. Она не поверила, но потом посмотрела и заблевала весь класс. С той поры у нее появилась кличка Блевотная Джул. А меня больше никому не хотелось задирать. Но после этого случая маму таскали к директору очень долго. Мамаша Джул была важной дамочкой, по сравнению с нами. В итоге, она выжила меня из той школы. Мне пришлось учиться в другой школе. Она была гораздо дальше. Туда не ходил школьный автобус. Мне приходилось добираться пешком. Это давалось мне нелегко! Особенно тяжело было сырой осенью, когда все вокруг такое унылое, а ты идешь и сапогами месишь грязь под дождевиком, который уже протекает на одном плече.
– Ты расстроилась из-за перевода?
– Поначалу, конечно, расстроилась. Но потом мама купила мне велосипед на барахолке. Почти новый. Мы только заменили спицы и украсили их радужными флажками. Было круто!
Роберт
У малышки Кэс горели глаза, когда она рассказывала о проделках в школе. Я понимал, что Кэс – милая и непосредственная, но ни капли не тихоня. Она могла показывать зубки, но делает это только в крайнем случае.
Я почти не виделся с ней две недели, нарочно держался вдали, забивая все свое свободное время работой в мастерской. Потом для приличия отвел Лану в ресторан, наблюдая, как она жеманно выбирает блюда, подсчитывает калории и требует заменить масло в одном из салатов. Тот вечер был самым скучным и невыносимым в моей жизни. Я едва не сорвался. Мне хотелось крушить все вокруг без разбору.
Я едва преодолел тягу к саморазрушению, сосредоточившись на ремонте старенького трейлера Кэс и ее мамы. Чудо, что он вообще дотянул до Нью-Йорка. Я заменил старику внутренности и подправил кое-что по кузову. Будь на то моя воля, перекрасил бы его, честно говоря. Потому что краска выгорела и облупилась местами. К тому же трейлер был разрисован вандалами. Но мне нужно было разрешение хозяйки или хотя бы ее миловидной дочурки.
