– Папа, я плохо себя чувствую и не совсем понимаю, как шантаж от лица моей мамы связан с доктором Гловером и Анной.
– Я еще не говорил с Анной, но у меня есть свои предположения. Я обязательно расскажу тебе все, как только выясню детали этого запутанного и грязного дела.
– Папа, – я прочистила горло. – Не вини себя. Я поняла, что Анна скрывает правду о Робе, но ни разу не поделилась своими сомнениями ни с кем. Ты неоднократно говорил, что я могу тебе доверять. Но я боялась, что это не так. Мне очень стыдно за это.
– Нет, моя девочка!
Отец поцеловал мои волосы.
– Не говори так. Я замечал, что с твоим появлением в нашем доме у Анны слетают тормоза. Она начала вести себя неадекватно. Но я прожил с этой женщиной большую часть своей жизни! Я не хотел верить в то, что она может быть настолько черствой и злобной. Если бы я не был так слеп!
Отец покачал головой, виня себя.
– А доктор Гловер? Его схватили?
– Полицейские оцепили город и поставили патрули по всем направлениям, ведущим прочь из города. Они досматривают все машины, не пропуская ни одной. Я подключил все свои связи. Преступнику не уйти. Сейчас я хочу поехать в полицейский участок, чтобы поговорить с Анной.
– Па? А как чувствует себя Роб?
Мое лицо вспыхнуло. Я опустила взгляд на свои бледные руки. Отец погладил меня по щеке.
– Роб беснуется в коридорах больницы. Он говорит, что любит тебя и требует, чтобы его пустили в палату.
– Что?
Я не могла поверить в услышанное. Мое сердце начало колотиться, как сумасшедшее.
Роб. Любит. Меня. Любит?
– Да, Кэс. Надо осознать, что Роб – не мой родной сын, но для меня он всегда останется сыном. Он… – Мартин задумался. – Я еще никогда не видел его таким, как сейчас. Сейчас он напоминает мне того Роба, каким был до трагической гибели Оливера.
– Получается, что Оливер и Роберт были… братьями по отцу?
– Да! – усмехнулся отец. – И это тоже надо осознать и принять.
– Вы еще не говорили Александру?
– Нет. Я поведаю ему обо всем, как только поговорю с Анной. Александру придется нелегко. Но я верю, что он будет рад.
Отец недоверчиво развел руки в стороны и покрутил ладонями перед своим лицом.
– Правда была вот на таком расстоянии. Все мы по уши увязли в своих дрязгах, амбициях и не видели главного. Не замечали его! Но ты, Кэс, смотрела иначе.
Я усмехнулась.
– Мне просто нравится снимать лица людей. Я хочу верить, что у меня получится делать это лучше, чем сейчас.
– Обязательно получится, Кассандра. Уже получилось!
Отец ласково поцеловал меня в щеку и пошел на выход. Он обернулся в дверях.
– Запустить к тебе Роберта?
– Да. Я очень сильно хочу его увидеть! Пожалуйста?
Отец вышел. Меньше чем через минуту в палату ворвался Роб. Он пролетел, словно вихрь, и притормозил только возле больничной кровати.
– Роб!
Он обвел меня горящим безумным взглядом. Такого выражения в его глазах я ни разу не видела. Это была жгучая смесь желания, похоти, заботы и чего-то еще.
– Ангелочек мой…
Мы застыли и смотрели друг на друга. Воздух между нами напрягся и начал искрить. Даже кончики пальцев начало покалывать.
– Я люблю тебя! – выдохнул Роб, глядя мне прямо в глаз. – Безумно. Сильно. Тебя. Люблю.
Только после этого он преодолел последний шаг и впился в мои губы поцелуем. Я дрожала под напором его губ и превратилась в сладкую, податливую патоку.
– Роберт… Мой Роб. Мой безумец! – шептала я, взахлеб отвечая на его поцелуй.
Мы целовались, как голодные и дикие звери, изнывающие от тоски. Сильные пальцы запутались в моих волосах, перебирая прядь за прядью. Мое тело рвалось к нему навстречу.
– Я…
Роб не дал мне договорить, опять начав целовать. Я уже задыхалась от глубокого, порочного поцелуя. Он с трудом перевел дыхание.
– Я тебя тоже люблю! – Роберт прижал меня к себе. – Я испугался за твою жизнь. Я едва не сошел с ума. Когда ты лежала, не дыша… О, это был самый дерьмовый момент в моей жизни. Я бы не смог дальше жить без тебя.
Я замолчала. Мне стало трудно дышать и смотреть на Роба. Его красивое, мужественное лицо расплывалось из-за слез.
– Не плачь, мой ангелочек! Сейчас, когда мы знаем правду о нас, ничто не помешает мне забрать тебя. Но…
Роб обхватил мое лицо ладонями бережно и трепетно. Я млела от ощущения мужской силы.
– Но я все равно хотел предложить тебе уехать.
– Что?
– Да, Кэс! Ты решила, что я не соображал ни хрена, когда я предлагал тебе уехать. Но я не шутил, Кэс! Я заехал домой только за вещами. Я бы украл тебя, малышка. Если бы ты сказала мне «да»! Услышал разговор Анны с ублюдком и рванул за тобой…
– Роб! Ты – мой персональный сорт безумия. Самого любимого и единственного!
Я не удержалась и начала целовать его. Этот поцелуй был уже не таким диким, но сладким и возбуждающим. Я чувствовала слабость и одновременную эйфорию. Это было невероятно!
– Я не принимаю ответ «нет», ангелочек… – низким хриплым голосом выдохнул Роб.
Табун мурашек пронесся по моей коже, как тайфун.
– Только да? – спросила я, задержав дыхание.
– Тысячу раз да, Кэс. Не хочу слышать от тебя ни одного проклятого «нет».
– Только если ты этого хочешь, – прошептала я, гладя лицо любимого.
– Хочу ли я? Очень.
