Зато у меня вновь есть мана. Каст – и оглушающий рёв несётся над улицей. Вливаю в себя последнее зелье восстановления маны. На меня смотрят все, но викинги видят огромного, охваченного пламенем Муспельхейма Сурта[7]. Замысловатый жест – и в ярла влетает стрела пламени, отбрасывая его на обломки баррикады, обрушиваю на подранка меч, отправляя его в небытие, подхватываю чьё-то копьё, и оно врезается ещё в одного викинга. Откат, и новая «Огненная стрела» летит в какого-то хирдмана, позволяя Криту прорваться меж копий, убивая окружившего его противника. Прийти в себя северяне уже не успевают, слитный удар остатков моего воинства завершает бой победой демонов.
Остатки моего войска двигались к реке, туда, где на карте маячил драккар и охранявший его десяток викингов. А в голове всё крутились мрачные мысли: «Да уж, повоевали. От моего войска остался один разоритель, две гончие. Бесы погибли все. Из десятка городских ополченцев выжило трое, да и те в ближайшее время не бойцы. Счастье, что егери и шаман уцелели, а Крит отделался шрамом от меча через всю морду. Ещё парочка таких побед – и тушите свет».
С деньгами тоже были проблемы, мне их катастрофически не хватало, разорять заначку не хотелось, а не разорять – тоже, судя по всему, не получится. Тысячу пришлось выдать бургомистру, примчавшемуся сразу после окончания битвы и так жалобно стонавшему о загубленных людях и разрушенной улице… Можно было, конечно, и послать его, но хорошие отношения с этим поселением важнее, так что пришлось выдать денег семьям погибших да на городские нужды. Зато тот без ругани согласился собрать все трофеи и отвезти их к причалу, где стояли снеккары, и выделить повозки с работниками, чтобы доставить их в замок. Доверять бургомистру полностью я не решился, поэтому оставил там раненого Табора присматривать, чтобы не прихватили, что плохо лежит.
Наконец отбросив мрачные мысли, вывожу перед собой выскочившее по окончании боя сообщение о получении очередного, уже 15-го уровня, а вместе с ним повышение силы магии. Над предложенными вариантами способностей пришлось задуматься. Система предложила «
Я лежал с Даконом в кустах и тихо радовался: насколько хорошими воинами викинги оказались в бою, настолько плохими солдатами они были на привале. Это же надо себя так вести на чужой территории: разожгли костёр, сидят, жарят кабанью тушу на огне да накачиваются чем-то из стоящего рядом бочонка. Из всех постовых – какой-то мальчишка на марсе (или у драккара эту штуку правильнее назвать «вороньим гнездом» – пришла в голову непрошеная мысль), да и тот скорее спит, чем бдит.
Вернувшись к своему войску, приказал гончим сделать фланговый обход, а с остальными бойцами – атака в лоб. Доведя до всех сей немудрёный план, напомнил, что берём по возможности живьём, а то грести самим придётся. Кажется, прониклись даже демоны.
Стремительная атака: тупой болт Дакона бьёт какого-то викинга в лоб, навешивая дебафф «Оглушение». Удар щитом с ходу, и тут же прыгаю на сидящего рядом, он успевает вскочить и даже выхватить меч. Короткая схватка, и тяжёлый кулак Крита опускается на затылок вояке. Оглядываюсь вокруг и понимаю, что воевать больше не с кем: четверо оглушены, ещё трое лежат с покусанными ногами. От гончих приходит мысль, что грести это не помешает, – мрачно усмехаюсь своеобразному юмору моих собачек. Ну а троим не повезло, или может, наоборот, повезло, пируют, уже в Вальхалле. Марсового отловил Дакон, он только-только спустился с мачты.
Моё войско с удобством расположилось вокруг костра, ожидая, когда дожарится кабанья туша: с гончими незаметного приближения врага можно не опасаться, а отдых бойцам требовался. Марсовый, мальчишка лет двенадцати, смотрел на меня испуганно-восторженными глазёнками и вдруг спросил:
– Дядя, а вы правда демон?
– Демон, демон, гляди, сейчас съест, – со смехом ответил Арнис.
– Не-е-е, не будет, – уверенно ответил малец.
– Почему это? – В голосе Арниса было столько удивления, что мы с Даконом заулыбались – Кабан-то вкуснее.
После этой фразы лицо Арниса выдало такую гамму чувств и гримас, что мы с Даконом заржали в голос. И лишь разоритель сохранял полную невозмутимость, разделывая тушу.
