Так казнил себя несчастный, знать не зная и ведать не ведая о самом страшном. И в глазах его было черно от горя. Ах, лучше б он ничего не знал!
— Я видел, видел! Это Вы, господин! Вы! Вы-ии!!! — кричал маленький паж, давясь злыми слезами и указывая пальцем на благородного гостя. — Это Вы убили мою госпожу! Вы поднесли ей кубок, а после украдкой выкинули его в окно! Я видел, видел, видел!!! Вы — подлый убий…
Тяжелая лапа барона Эрлиха сдавила тонкое, нежное мальчишеское горло. Раздался хруст, и тело обмякло.
— Заберите, — небрежно произнес господин барон, разжимая пальцы. — Я уезжаю. Немедленно! Лишь память о прекрасной госпоже Анельде удерживает меня от крайних мер.
— Значит, уезжаете? — вкрадчивым голосом спросил господин граф.
— О да! — Красивое лицо рыцаря с каждой минутой становилось все надменней. — Мне нечего делать там, где какой-то жалкий паж посягает на мою честь!
— А есть ли она у Вас, господин барон? — с иронией, от которой все вокруг будто обратились в соляные столбы, произнес несчастный граф. — А есть ли она у Вас? — повторил он, повышая голос. — ВЕДЬ ЭТО ВЫ ПОГУБИЛИ МОЮ ЖЕНУ!
— Да как Вы смеете?!
— Смею! Мальчишка сроду не лгал! Да и… А-аа! — граф устало махнул рукой и опустился на крытую пушистым варварским ковром скамью.
Придворные молчали. Воины, на всякий случай, оттерли слуг подальше к дверям, чтобы не мешались, не путались под ногами. Дамы походили на чудотворные статуи — так безмолвны, неподвижны были они и так же исходили, истекали обильными слезами.
— Я хотел провозгласить Ее своей Прекрасной Дамой! — с пафосом воскликнул Эрлих. Назойливая, успевшая надоесть ему своими ласками и нежностями, красавица была уже на полпути к небесам. «Хотя вряд ли там ждут прелюбодейку, да еще такую — х-хха! — страстную, — подумал рыцарь и, с трудом, но все-таки подавил усмешку. — Дур-рак! Нашел из-за чего страдать! Жаль будет его убивать, эх, как жаль! Не робкого десятка, наверняка, и воин отличный, такого бы хоть сейчас в крестовый поход или на усмирение мятежников — а он из-за бабы расстонался! Из-за дрянной бабы», — с неприкрытым презрением смотрел благородный Эрлих на хозяина замка.
— Божий суд, божий суд! — зашумели, загалдели вокруг. — В присутствии самого короля!
— СОГЛАСЕН! — одновременно воскликнули оба противника.
