– Вижу! Только что мне сделать, если она ничего не говорит? Я бы, может, и помог…
– Тут ты ей не поможешь. Потому и не говорит. Единственный человек, который может что-то сделать, предпочитает продолжать вести себя, как мудак. Я, конечно, мог бы попытаться его угомонить, только там так много всего накручено, что я, скорее всего, сделаю хуже… Проще сразу прибить засранца… Но совесть не позволяет мне расправиться с единственным братом, – Стас напряженно улыбнулся, но тут же снова стал серьезным. – А ты – другое дело. С тобой ей спокойно. Марк, я бы ни за что не стал наглеть, если бы не обстоятельства, поверь. Но я вижу, что она на грани. Пожалуйста, не оставляй ее…
Марк сделал глоток чая, дабы слегка успокоить нервы и попытался зайти с другой стороны:
– Рядом с ней будешь ты! Ты что, не защитишь ее от нападок своего брата? И потом, ты мне как-то сказал, что я ее недооцениваю. Мне припоминаются некие слова о стальном стержне…
– Да, это было в начале года, до того, как мой брат начал чудить, – выдохнул Стас, крутя кружку в руках, – а сейчас у меня полное ощущение, что в Соню вмонтировали пружину… Пока она в сжатом состоянии, но ты отличник, и прекрасно должен понимать, что произойдет, когда ее перестанет что-либо удерживать. А по поводу защиты… Моей помощи она не примет. Не в этом случае, – он отвел глаза. – Это долгая история…
– Знал бы ты, как вы меня задрали с этой фразой! – взбесился Белов. – Я, блядь, не знаю, что у вас там за тайны, и…
– Марк, сейчас на это нет времени! – Стас всплеснул руками. – Пойми, моя семья ждет Денисовых. Соня не сможет не прийти, она не даст Алексу повод обвинить её ещё и в трусости. – Марк, уставший барахтаться в океане недосказанности, недопонимания и ещё куче всяких «недо-», молниеносно выхватил из всего объяснения слова «ещё и». – Я ее знаю – она придет. Только вот чего ей это будет стоить… Леля весь вечер будет стрелять в нее ядовитыми дротиками. Но даже они покажутся Соне комариными укусами, по сравнению с тем, как ее может ужалить мой брат. За полтора года он поднаторел в этом деле.
Белов сощурился.
– Ладно, Алекс… в эту тьму тараканью я уже не лезу. А вот откуда у Лели такая злоба в адрес Денисовой? Я знаю, что Громова далеко не ангел! Она растрепала историю с матерью Сони на всю школу, но почему? У всего должно быть объяснение! Даже такая ёбнутая стерва, как она, должна следовать какой-то логике! – он так разволновался, что неосознанно повысил голос. – Что такого сделала ей Соня?
– Это долгая…
– Знаешь, что? – Марк медленно поднялся. – Пиздуй-ка ты на хуй отсюда, именинник! Дверь за собой захлопнешь. Заранее поздравляю! – взял нетронутую кружку Стаса, вылил содержимое в раковину и включил воду, демонстрируя, что разговор окончен. Рокотов не спешил вставать, но Белов, слегка успокоившись, решил не гнать гостя в шею.
– Леля была влюблена в меня с восьмого класса, – тихо признался Стас. Марк выключил воду и поставил кружку на полку, но не стал садиться обратно, боясь спугнуть момент откровения. – Она завидовала Соне, в том, что она проводит со мной и Алексом столько времени.
– А ты что? – спустя время спросил Белов. Стас сидел, сгорбившись над чашкой чая и опустив голову.
– А я был влюблён в другую девушку.
– Соню? – Марк был уверен, что прозвучит «Да», но спустя пару секунд мужчина покачал головой.
– Нет. Не в Соню. О моих чувствах никто не знал. Вообще никто. Но Леля была уверена в том, что я неровно дышу к Денисовой. Я знал, что рано или поздно их дружбе придет конец. Впрочем, это долг… эм… не важно. Правда, это уже не важно, – Стас снова покачал головой. Казалось, ему до сих больно от одних только воспоминаний. Наконец, он поднял взгляд на Белова. – Марк, я обещаю, если в ближайшее время после ваших каникул ситуация не изменится, и Соня не решится, я сам расскажу тебе правду. Не всё, но то, что поможет тебе понять, в каком хаосе девчонка живет последние полтора года. Но давай мы отложим это пока.
– Нихуя не понимаю. Как у вас все сложно…
– Знаю, – усмехнулся Рокотов. – Так ты приедешь?
Марк думал. Наконец, кивнув собственным мыслям, выдал:
– Чисто теоретически я могу позвонить Лехе и сказать, что приеду тридцатого… Конечно, меня за это не осыплют лепестками роз, но он парень отходчивый.
Стас, сжав кулаки, подвинулся ближе:
– Это значит «Да»?
Белов покачал головой, слегка улыбнувшись:
– Это значит «Да, но если ты даже в мыслях попытаешься оставить меня в дураках, я пешком свалю из вашей царской избы, и лес меня не остановит! И Соню с собой возьму! И пусть вся ваша золотисто-платиновая компашка катится к чертям на Мальдивы!»
Облегченная улыбка была ему ответом.
Но Марк не разделял радости Стаса. Ему предстоит находиться под одной крышей с кучкой мажоров, их напыщенными предками, терпеть их взгляды, сравнимые с разглядыванием костей динозавра в краеведческом музее. И, как вишенка на торте, замыкало череду «приятностей» предполагаемое присутствие Старка. Прекрасно, хули.