Марк вздрогнул, когда понял, о ком он подумал в первую очередь, услышав последние слова. Мотнул головой, пытаясь прогнать стоявшую перед глазами физиономию, но она не исчезала. Неимоверно раздражающее Марка лицо всплывало таким, каким он его видел в последнюю встречу: смотрящее со смесью желания и раздражения.
Слова подруги показались Марку каким-то очень зловещим пророчеством.
«Прекрасно. И где ты была раньше со своими умными советами, бабушка сова?»
– Ну, один признак еще не показатель, – напряженно ответил Марк.
Соня пожала плечами, не замечая реакции друга, после чего продолжила:
– Могу еще поделиться опытом знакомых. Моя соседка по парте в восьмом классе влюбилась в одноклассника. Так эта девчонка прямо светилась изнутри. Такая любовь украшает. Хочется танцевать, петь, обнять весь мир, – тут Соня помрачнела. – А не выть и мечтать тихо провалиться под землю к шахтерам. Знаешь, мне было 14, когда я осознала, что люблю Алекса. И хоть дальновидности у меня на тот момент было столько же, сколько у стрекозы из детского стихотворения, я сразу поняла, что это чувство принесет мне мало хорошего. Так и вышло.
Марк слегка повеселел.
«Ну… ни выть, ни петь меня пока не тянет. И думаю, вряд ли потянет».
«Да, а то, что тебе поцелуй понравился, это так… сбоку насрано», – хмыкнул противный голосок, которому Марк предпочел не отвечать. В конце концов, он хозяин этого тела.
«Нда? Как интересно… А кто недавно не мог контролировать собственные конечности?»
«Ой, шел бы ты на хер!» – Марк демонстративно закрыл глаза. Он подумает обо всем этом потом.
Через пятнадцать минут, когда взбешённый Алекс не смог добиться от брата ответа ни на один из своих вопросов, он ушел в свою комнату, громко хлопнув дверью и обложив Стаса отборным высококлассным матом.
Игнат смотрел вслед взбешенному другу.
– Какое счастье, что мои чувства не доставляют столько проблем, – пробормотал он и тоже пошел к двери, но замечание Стаса заставило его остановиться.
– Значит, не настоящее.
– Чего? – вскинулся Стас. – Тоже мне знаток!
– Настоящее всегда приносит проблемы. От такого умные люди бегут во весь опор. А ты вроде не дурак.
Игнат стоял, пытаясь понять, как ему воспринимать это заявление: как комплимент или как оскорбление?
– Чувства тоже бывают разные!
– Да. Но настоящее пугает своей силой. Как цунами или торнадо. Оно может быть завораживающим со стороны, но умные люди, едва завидев нечто подобное, ищут укрытие, спасаются. И только идиоты будут стоять и восторгаться красотой стихии. Идиоты и сумасшедшие, – Стас подошел к шкафу и налил себе приличную порцию виски.
– Люди тоже разные, – не согласился Игнат. – Ты судишь по личному опыту? У всех он разный. Да кто ты такой, чтобы анализировать мои чувства! Ты с братом не можешь отношения наладить, а мне решил сразу оптом советов надавать? Я сам решу, что у меня настоящее, а что – ложное.
Стас усмехнулся.
– Нет, видно, ты все же идиот. Решит он… В вопросе чувств ты никогда ничего решать не будешь. Решать будет оно. Когда оно до тебя доберется, ты будешь готов бежать в обратную сторону босиком и по битому стеклу. – Стас цедил виски, стоя к нему вполоборота, а Игнат слушал его, как завороженный. Все сказанное казалось таким нереальным, выдуманным, далеким. Но какой-то голосок в голове подсказывал, что собеседник знает, о чем говорит. – Но не переживай, этот период недолго будет длиться. Очень быстро твой разум свалит к ебеням под ручку с чувством самосохранения и рационализмом, и ты перестанешь сопротивляться. Настоящее всегда что-то отбирает у тебя. Или ломает что-то в тебе. И после того, как вас обоих тщательно пожуют, вам будет предоставлен шанс: сделать любовь сказкой, либо проклятием.
Старков в шоке от такой отповеди хлопал ресницами. И тут Стас криво улыбнулся и заявил, приподнимая бокал:
– Так что делай своей Громовой предложение, пока не поздно. Если повезет, она родит тебе пару детишек, обвешает своими непомерными запросами, и тебе тупо некогда будет смотреть по сторонам. Глядишь, повезет еще раз, и настоящее чувство пройдет мимо.
Игнату словно ведро холодной воды вылили на голову. Стас залпом допил виски.
– Будешь уходить, дверь не забудь закрыть, – с намеком сказал он.
– Мудак, – заявил Игнат и вышел. Понятно, почему Алекс его терпеть не может. Вроде говорит вежливо, а потом как лупанет из дробовика по коленным чашечкам.
Старков направился к другу, намереваясь выяснить, куда поехала парочка смертников по своим каналам, и не сразу заметил, что Алекс пребывает в состоянии полнейшей прострации. Когда Игнат делал уже второй звонок, Рокотов тихо бросил:
– Хватит, оставь это.
– В смысле? – не понял Старков.
– Не нужно ничего узнавать. Пусть едут. Пусть делает, что хочет.
– А как же твое «да там мужиков целая дача!»? – удивился Игнат.
– Пусть едет, – чуть твёрже повторил Алекс. – Сегодня я понял одну вещь. Мы не двигаемся с мертвой точки. Эти недоотношения держат нас. Я заигрался. А она… Стас прав. Если я не могу забыть прошлое, надо дать ей идти дальше, – он практически выталкивал из себя каждое слово.
Игнат осмотрел друга и спросил: