Тихо застонав, девушка чуть приподняла голову. Традиционно она спала лицом в подушку. На наволочке осталось чёрное-красное пятно. Макияж затейливым образом отпечатался на ткани, но это сейчас мало волновало обычно дотошную в плане чистоты девушку. Зрение подводило. Контуры окружающей обстановки размывались, словно замыливались. Но одно она поняла точно — спала она дома, в своей любимой кроватке. Это открытие не могло не радовать. Облегченно выдохнув, Золотова перевернулась на спину и застыла. Каждое движение приносило новый виток боли, от которой хотелось даже не стонать, а выть.
Алкоголик она никакой, признала Злата. И больше никогда в жизни не будет пить! Сколько же она вчера выпила?
Сколько бы не напрягала Золотова память, но вспомнить, что происходило после пятой рюмки водки, не могла. Всплывали какие-то мутные картинки невероятного и совершенно непотребного содержания, но они скорее походили на бред жертвы белой горячки.
Ощущение словно кто-то откуда-то её стаскивает. Крепкие руки, удерживающие за талию. Виртуозные маты, произнесённые почему-то голосом Марка. Она от него никогда подобных слов не слышала…
А дальше… Нет, этого точно не могло быть!
Она тряхнула головой и сразу же заскулила от боли. Всё, больше никакого алкоголя! Даже пива и вина! Отныне и вовеки веков она заядлая трезвенница! Аминь!
Черт, как же хочется пить! Во рту словно сдохла старая мышь, всю жизнь прожившая в городской канализации. И нужно вставать, иначе в скором времени помрет от обезвоживания. Золотова не знала, чего больше хочет — сходить в туалет или попить. Решение в пользу туалета перевесило, и приложив немалые усилия неудавшаяся пьяница перевернулась на бок, аккуратно села на краешек огромной кровати и…
«— На таком траходроме три, а то и четыре человека поместятся с комфортом,» — всплыл голос Фили то ли из воспоминаний, то ли из фантазий-бреда пьяного мозга.
«— Это же отлично, не придется менять мебель!» — ответ Марка не заставил себя ждать. — «Давай, малышка, снимай свои копыта. И как только ты умудряешься на этих ходулях ходить, да еще так грациозно, что у всех без исключения мужиков в радиусе километра на тебя встает…»
Злата на миг закрыла глаза. Ну, и присниться же такое…
— Бред, — уверила себя она вслух, — чего только не присниться по пьяной лавочке!
Она себя почти убедила в этом. Тяжело выдохнула и попыталась руками расчесать птичье гнездо, в которое превратились её волосы за ночь. Она боялась представить, что же твориться на её лице. Вчерашний вечерний макияж потек и наверняка превратился в раскрас панды. Она даже не представляла, каким образом добралась до дома! Наверное, Мира отвезла её. Надо будет поблагодарить её за помощь.
Злата посмотрела на прикроватную тумбочку и хмыкнула. Рядом с часами, которые показывали, что она бессовестно продрыхла полдня, стоял стакан с водой и блистер с обезболивающими таблетками. Нет, Мирка действительно молодец! Она её расцелует при встрече!
Золотова приняла таблетки и залпом выпила весь стакан воды. Желудок обиделся и хотел было отправить всё обратно, но хитрая девушка сразу же приняла горизонтальное положение и прикрыла глаза, не обращая внимания на бурчащий желудок, и стала ожидать когда таблетки подействуют.
Пролежав несколько минут, она поняла, что мочевой пузырь просто не выдерживает нагрузки. Пришлось встать и, пошатываясь, направиться в уборную. А по дороге всплыло еще одно бредовое воспоминание:
Золотова на миг остановилась. Неужели Мирон всё-таки позвонил ему вчера, и Марк явился в клуб? Тогда откуда в её бредовых воспоминаниях Филипп? Злата сглотнула вязкую слюну. Она совсем запуталась что бред, а что реальные воспоминания.
