Он запнулся, остановившись, и выражение его лица стало пустым. Я в смятении наблюдала, как он стоял, раскачиваясь в состоянии подобном трансу. Мой взгляд переместился на мужчину с татуировками, и я обнаружила, что он смотрит на Скотта с лёгкой улыбкой на лице.
– Оставь его в покое! Он не имеет ничего общего со всем этим.
– Пошли со мной и с твоим дружком всё будет в порядке, – рявкнул державший меня мужчина.
– Нет! – я отбивалась и выкрикивала имя Питера.
Влачимая задом наперёд, я споткнулась и едва не упала. Мужчина рывком поднял меня, и, воспользовавшись инерцией, я вскинула вверх голову и сильно ударила его в подбородок. В тот же миг, когда боль прострелила в моём черепе, я услышала, как его челюсть произвела треск. Он пошатнулся, и его хватка ослабла в достаточной мере, чтобы я смогла вырваться на свободу. Я резко развернулась, чтобы смело встретиться с ним лицом к лицу, и пнула его ногой, нанеся жёсткий удар по боковой стороне его колена. Потеряв равновесие, он упал на землю, выругавшись. Я могла сказать, что выведенным из строя он пробудет недолго.
Я услышала бегущую поступь, а затем, сломя голову, из-за передней части полуприцепа выскочил Питер и увидел развернувшуюся перед ним сцену.
– Сара! – заорал он и откинул свой молочный коктейль в сторону, помчавшись ко мне.
Он добрался до меня именно тогда, когда моему нападающему вновь удалось принять устойчивую позицию.
– Берегись! – я пронзительно закричала Питеру.
Питер развернулся, когда тяжёлый кулак прилетел ему в лицо. Двигаясь быстрее, чем я когда-либо видела его передвижения, он наклонился в одну сторону и вскинул вверх свой собственный кулак, ударив мужчину в живот. Мужчина парировал выпадом, нацелившись на грудь Питера, но лишь сумел нанести удар по плечу. Питер быстро восстановился и нанёс второй удар кулаком в живот своего оппонента. Я никогда раньше не видела Питера дерущимся, и сила и скорость его ударов поразили меня. Это также давало ответ на мой вопрос о том были ли оборотни сильны в своём человеческом обличье. Было очевидно, что мой друг был более чем под стать намного большему, мускулистому мужчине.
Я была настолько поглощена борьбой, что мне потребовалось несколько секунд на обнаружение лёгкого давления на свой разум, которое прикасалось и разведывало, подобно тому, как пальцы проверяют кусочек фрукта. Мои ментальные стены взметнули вверх, и я почувствовала вспышку удивления того, кто пытался внедриться в мою голову. Следующим движением вторжение ринулось вперёд с мощью, которая заставила меня ахнуть. Ужасающее распознавание наполнило меня, когда инородное сознание загудело в моей голове, подобно проводу под напряжением. Мои стены пошатнулись из-за шока от встречи с тем же кошмарным присутствием, которое инфицировало крысу в гавани, и моей нерешительности стало вполне достаточно, чтобы чужеродная сила смогла проложить себе дорогу в обход моей защитной реакции.
Я пронзительно закричала и схватилась за голову, когда чужое сознание овладело мной. Оно залезло в потаённые места моего разума и чего бы оно ни касалось, оно оставляло за собой мерзкий путь, подобно покрытой слизью тропе слизняков. На задворках своего разума я почувствовала, как Мори испытал ужас, когда вся моя суть содрогнулась от насилия, медленного уничтожения моего разума.
– Спиииии, – в моей голове зашипел пугающий голос. – Всё хорошооо.
– Нет... – слабо запротестовала я.
Холодный, вызывающий онемение туман начал захватывать меня до тех пор, пока я не перестала чувствовать уродство в своей голове, или что-то ещё другое.
– А теперь ты уснееееешь.
– Не могу... – пробормотала я, в то время как мои веки потяжелели.
Мои стены пали. Я смутно осознавала, как нечто холодное и липкое зарывалось внутрь меня, подобно паразиту. Мори завопил в агонии. Задыхаясь, слабея, Мори умирал. Я всегда ненавидела тёмное создание, которое было частью меня всю мою жизнь. Теперь я должна была быть счастлива, что зверя больше не будет. Вместо этого печаль расцвела в моей груди и слёзы скорби переполнили мои глаза.
Холод растекался ниже, медленно перемещаясь к самому центру моего бытия. Он столкнулся с моей последней защитой, щитом, который сдерживал неистощимый источник моей силы.
– Дай мнеее войтиии, – скомандовало чужеродное сознание, когда заледенелые пальцы тщетно дёрнули барьер.
Я сделала так, как оно потребовало, и почувствовала триумф этого сознания, когда оно пробилось сквозь барьер и коснулось моей сущности.
Кто-то начал кричать.
Я была в огне. Нет, я была огнём. Кипучем, бушующем, я была разгневанным вулканом, извергавшим расплавленную породу из недр земли. Лава выжгла всё на своём пути очищающем пламенем, которое сжигало холод и грязь, и обрушилась на гадкую сущность, пульсировавшую в моём разуме. Я почувствовала вспышку ужаса, которая принадлежала не мне, и затем давление в моей голове исчезло.
Я открыла глаза и увидела колдуна – теперь я знала, кем он был – потрясённого и упавшего на колени. Его глаза больше не сверкали белым светом, и его лицо побледнело до тёмно-серого цвета.
