– Ох, – я сделала глоток кофе, в попытке скрыть румянец, вновь взбиравшийся вверх по моей шее. – И что ты обнаружил?
Его смех был приятным и непринуждённым, и я заметила, что его глаза были красивого цвета зелёной листвы.
– Немного. Все в курсе кто ты, но никто, похоже, на самом деле тебя не знает, за исключением Роланда, а он сказал, что я должен расспрашивать только тебя. Ты – таинственная женщина.
Теперь настала моя очередь смеяться.
– Может быть им нечего сказать, потому что и говорить то нечего.
– Я в это не верю. Думаю, что в тебе намного больше, чем ты показываешь людям, – он отпил кофе из своей чашки. – Ты говорила, что живёшь с дядей. Как такое могло произойти, если ты не возражаешь, что я спрашиваю?
Я никогда ни с кем, за исключением Роланда с Питером, не говорила о своём папе и о том, почему так сложилось, что я живу с Нейтом. Казалось странным рассказывать сейчас об этом другому человеку. Я дала ему очень укороченную версию всей истории.
– Мой папа умер, когда мне было восемь. Мы жили лишь с ним вдвоём, и его младший брат взял опекунство надо мной. Нейт писатель, поэтому он с лёгкостью мог оставаться дома и заботиться обо мне.
– Вы с твоим отцом были очень близки, не так ли? Я слышу это по твоему голосу.
Я кивнула, посчитав, что могут появиться слёзы, но к моему удивлению, они не появились.
– Моя мать оставила нас, когда мне было два года, и папа растил меня один, – в моём разуме я увидела его лицо и на мгновение я вновь оказалась рядом с ним. – Он был... самым добрым, самым необычным человеком, какого я когда-либо знала. И умным. Он любил книги и музыку, и он находил удовольствие в самых простых вещах, таких, как поесть на ужин блинов или послушать грозу. Он всегда говорил: "Ты можешь многое узнать о человеке по вещам, которыми он дорожит". Тогда я не понимала, что он подразумевал. Теперь знаю.
Самсон улыбнулся с тоской.
– Думаю, мне бы понравился твой отец. Я вырос в семье с двумя родителями, но мы не были, как бы ты сказала, близки. Моему отцу принадлежит проектная организация, и по большей части, компания работает над обеспечением контроля. Мама – учитель математики.
– Ничего себе, инженер и учитель. Спорю, в школе тебе не позволялось иметь балл ниже А.
Он поиграл с пластиковой крышкой на своей чашке кофе.
– Можно и так сказать.
– У тебя есть брат или сестра?
– У меня есть младший брат, он учится в средней школе, и старшая сестра, которая живёт в Нью-Йорке.
Я медленно взболтала свой кофе.
– Должно быть, здорово иметь родных братьев и сестёр. Роланд самый близкий мне, он почти как родной брат.
– Я пришёл к заключению, что вы очень близки. Когда я говорил с ним, он весьма прозрачно намекнул, что принимает твоё благополучие и счастье близко к сердцу. То, что он вообще дал мне твой номер, я воспринял, как хороший знак.
Я не смогла сдержать ухмылку.
– Он был таким с самого детства. Мне пришлось побить его, чтобы заставить перестать обращаться со мной так, словно я была хрупким созданием.
Оглядываясь назад, я поняла, что должно быть, тогда я выглядела чересчур хрупкой для моих друзей-оборотней.
Глаза Самсона оживились.
– Готов поспорить, ты была настоящей девчонкой-сорванцом.
– Абсолютно. Я могла забираться на деревья наравне с самыми крутыми ребятами.
– Ты сказала, что также любишь рисовать. Что ты рисуешь?
– Всё что приходит на ум? Это просто хобби, не то, чтобы я показывала это людям.
– Нарисуешь что-нибудь для меня? – убежденно спросил он.
Я покачала головой.
– На самом деле я не так хороша в этом, и к тому же у меня с собой нет ничего, чем можно рисовать.
Он уже поднимался с кресла.
– Минутку.
Он отошёл к прилавку и вернулся с простым блокнотом и карандашом, положив их на маленький столик, стоявший возле меня.
– Но только, если ты не против. Нарисуй всё, что пожелаешь.
В течение минуты я размышляла, прежде чем взяла карандаш и начала рисовать. Пока я работала, Самсон взял нам ещё два мокко, и мы поддерживали ровную, поступательную беседу о школе, увлечениях, друзьях и его группе. Он жил в Портленде, и я поинтересовалась у него, как он познакомился с Диланом и его друзьями из Нью-Гастингса. Он рассказал мне, что вырос он в Нью-Гастингсе, и до сих пор знаком со многими здесь. Их общий друг знал, что оба, Самсон и Дилан, хотели создать группу, и он свёл их вместе.
Я закончила рисунок и размашисто подписала его, прежде чем повернула блокнот так, чтобы он смог увидеть то, что я нарисовала. Его глаза широко распахнулись, пока он внимательно рассматривал зарисовку, которую я набросала по памяти, на ней был изображен он, играющий на барабанах в "Аттике". Без хороших карандашей, это не было моей лучшей работой, но я считала, что передала его образ достаточно хорошо.
– Это поразительно! Как ты можешь говорить, что не очень хорошо рисуешь?
Я покраснела от радости из-за его похвалы.
– Спасибо. Может быть, я должна сохранить данный рисунок. Однажды, когда ты станешь знаменитой рок-звездой, я смогу продать его на "eBay" за огромную сумму.
