Пришлось приврать, что ему очень хотелось полюбоваться Эльбрусом с пика Чегет. Вот и приехал, мол, на канатке, хотя изначально собирался тренироваться вместе с семьёй на Азау. Версия получилась натянутой, но итак сойдет. Выдумать ничего лучше он не мог, да и надо было поддержать слова Ольги. Однако, удивился он, возвращаясь на УАЗе Макса в соседний поселок, врать она научилась неплохо. Даже бровью не повела. Только взгляд промелькнул испуганный, но тут же она взяла себя в руки.
Может быть, и с остальным соврала? Прогнала его, изображая холодность. Надо поговорить с ней ещё раз. Эта мысль преследовала. Как будто что-то изменится! Ольга — жена Макса, а он приехал сюда с семьёй и уедет в течение недели. Но здравый смысл, который уверял Рустема оставить Ольгу в покое и жить своей жизнью, был проигнорирован.
На поляне все было по-прежнему. Макс, шутя и забавляясь, учил Амину, хотя бы стоять на лыжах. Та испуганно вцепилась в руку инструктора, боясь отпустить его. Дети смеялись, наблюдая за своей неспособной к лыжам матери. В целом, настроение в их компании было веселым.
— Ты уже вернулся? — Удивился Потапов. — Я думал, ты до вечера там останешься.
— Все отменилось, — сказал Рус, сохраняя самообладание, вспоминая об этой «встрече», — пришлось вернуться на полпути.
— Досадно. — Казалось, Макс даже расстроился.
Он крепко держал Амину за руку, умудрившись всунуть во вторую ее ладонь лыжную палку. Это был прогресс! Нащупав опору палкой, она уже ехала, правда, инструктора так и не отпустила.
— Ничего, — махнул рукой Алимов. Бывает, мол.
Амина и Макс, а также дети были так заняты процессом обучения, что Рус почувствовал себя лишним. К лучшему, решил он, как раз будет время обдумать разговор с Ольгой и сообразить, как встретиться с ней снова. Он сказал, что будет кататься на синих трассах и ушел в сторону подъемника.
Склон Чегета был скрыт тяжелой, сизой, снеговой тучей, да и здесь, в низине снова повалил снег, хотя с утра было довольно тепло. Погода портилась, тянуло на мороз. Эти постоянные перепады температур отражались на состоянии сосудов непривычных к местности туристов. Вот и у Рустема разболелась голова, то ли от погоды, то ли от насыщенного кислородом высокогорного воздуха, то ли от постоянных мыслей. Он думал, сможет расслабиться, не думать о работе. Уже три года, как он управлял империей отца единолично, после скоропостижной кончины Шамиля Алимова от инсульта. Все легло на плечи его сына. В последние годы Рустем итак занимался большей частью дел, сначала стараясь забыть свою влюбленность, а позже, чтобы меньше времени проводить дома. Дела требовали не просто внимания, они поглощали все его время. Но он и рад был: всегда есть, о чем подумать. Всегда есть, чем заглушить пустоту в душе. Так и жил.
За эти три года он очень устал. Вот и решил, что пора им всей семьей отдохнуть вместе, провести время с пользой и в красивых местах. Заодно и вопросы кое-какие решил по бизнесу. Рустем очень надеялся, хотя бы тут освободить голову от бесконечного потока мыслей. Но не тут-то было. Алимов криво усмехнулся сам себе, в очередной раз спускаясь по накатанной и выученной за эти два дня трассе. Теперь его голова была забита Ольгой — виденьем из прошлого, которое из туманного уже воспоминания превратилась во вполне реальную женщину — чужую, недоступную, такую манящую. Так забита, что даже виски ломило от одной только мысли о ней. Какой уж тут отдых?
Рустем вернулся к своим, в «лягушатник», когда уже солнце было довольно низко. Еще немного и подъемник закроется. Пора было возвращаться в гостиницу на поляну Чегет.
На обратной дороге Макс притормозил у маленького продуктового.
— Извините меня, но нужно забежать в магазин. Я буквально на пару минут! Хочу Оленьке что-нибудь купить. Что-то приболела она со вчерашнего вечера. — Макс обворожительно улыбнулся, но видна была его озабоченность состоянием жены.
Хлопнула водительская дверь и в машине на секунду стало тихо. Уставшие, но счастливые дети в состоянии полудремы привалились к Амине. Рядовая мелочь — вкусности для любимой женщины, вызвали в Алимовых противоположные чувства. Амина в очередной раз с горечью отметила, что ее берет зависть. Рустем же испытывал злость и раздражение от того, что законный муж проявлял заботу к той, к кому у него доступа не было. А еще он удивился — там, в тесной прихожей метеостанции, Ольга не показалась ему больной. Неужели, ему все-таки вызвать в ее душе какие-то чувства? Ох, как же Рустему этого хотелось!
***
