Непридуманная биография полностью

Чтобы помнили

1. Переселенцы

В 1939 году из села Долгощелье Мезенского района Архангельской области судьба забросила моих родителей и еще шестнадцать семей на берег Северного Ледовитого океана, в местечко рядом с мысом Канин Нос, Чешская губа, поселок Волонга Ненецкого автономного округа. Время было тяжелое, и если бы не местные жители, ненцы, мои родители, наверное, погибли бы от голода и холода.

Ненцы – люди природы, кочующие по просторам Заполярья следом за оленьими стадами. Эти животные давали им все, что необходимо для жизни в суровых природных условиях. Они были и средством передвижения, и источником пищи, и материалом, из которого изготавливались жилища (чумы), обувь и одежда.

Выживать в условиях Крайнего севера этому народу помогали не только олени. Ненцы ездили и на собачьих упряжках при добыче морского зверя. Они охотились на тюленей, нерп, куропаток, пушного зверя, ловили рыбу, собирали грибы, ягоды. Ели строганину (сырую замороженную рыбу), оленину и нередко еще пульсирующую печень только что убитого оленя. Пили травяные чаи, словом, жили в полном ладу с природой.

Существуя в таких экстремальных условиях, ненцы умудрялись сохранять завидное здоровье, некоторые из них жили долго, более 90 лет. С недугами (страдали они в основном цингой, суставными и простудными заболеваниями) помогал бороться опыт, накопленный веками их предками, и обычаи, которые они свято соблюдали. Женщины у них, к примеру, рожали в чуме, но не в общем, так как этим, по их поверьям, можно было осквернить жилище, а в отдельном или так называемом, «балагане». Нередко представительницам слабой половины приходилось производить младенцев на свет прямо на улице. В таких условиях выживали наиболее жизнеспособные, говоря научным языком, происходил естественный отбор. Все это пришлось испытать и переселенцам, в числе которых были мои родители.

Основной нашей напастью, с которой приходилось бороться постоянно, были вши. Тяжелее всего приходилось женщинам с их длинными волосами. Мыла в то время не было, и мы мылись щелоком (горячей водой, настоянной на золе). Кроме этого, приходилось также терпеть неприятное соседство с полчищем тараканов, клопов и даже сороконожек. Боролись с ними постоянно, но их не убывало.

2. Детство

Как рассказывала мама, до войны по тем временам мы жили хорошо, дружно и в достатке (были сыты, как-то одеты, да тогда еще здоровы, что еще надо?). Правда, случалось, что кого-нибудь из знакомых мужчин забирали. Впоследствии мы узнавали, что забирали их в тюрьму. Бутарин (по прозвищу Гаврилыч), совершенно неграмотный мужик, настолько, что даже расписаться не мог, вместо этого просто ставил крестик, сказал что-то не то, и исчез. Правда, потом его отпустили. Впоследствии у него было 12 детей от законной жены, и от, как сейчас говорят, гражданской немногим меньше. Так было почти в каждой семье тогда, уже в военные годы. Несмотря на то, что мужского населения заметно поубавилось, жизнь брала свое. Дети были в каждой семье. В нашей было семь братьев от четырех отцов. Своего, Иосифа Александровича, я не знал, потому что он погиб во время большого шторма осенью 1935 года (родился он в 1908 году). Мама тогда была на шестом месяце беременности. Отец трудился мотористом на утлом суденышке, которое как-то попало в сильный шторм. После этого на берегу нашли только одного человека из трех – он был привязан к мачте. После смерти отца мама вышла замуж за его двоюродного брата Ивана Егоровича Широкого (он родился в 1908 году, погиб летом 1943-го). Ее сыновья Федор, Александр и Виктор получили его отчество. А меня назвали Иосифом в честь моего родителя, первого мужа мамы. Иван не усыновил меня, в память о брате и ради продолжения его рода. Именно поэтому я Иосиф Иосифович.

Когда началась война и всех мужчин, способных держать в руках оружие, призвали на защиту родины, Иван ушел на фронт. Вернулся он в 1942 году инвалидом, с перебитыми ногами. Долго лечился. Чуть оправившись, поехал на заработки в Северную Камбальницу ловить рыбу на еле (утлое деревянное суденышко с шестисильным мотором). Но случилось несчастье. В море команда судна, на котором служил отец, нашла бочку со спиртом. Все, кто его пил, погибли, страшно мучаясь. Помню, жители деревни много дней ждали возвращения своих добытчиков. Наконец среди волн показалась мачта суденышка, а затем и оно само. Но когда оно пристало к берегу, все поняли, что ожидания были напрасны. На еле был только один человек – капитан Иван Николаевич Безбородов. Он не употреблял спиртного, потому и остался жив. Горе затронуло многие семьи. Когда о несчастье узнала моя мама Клавдия Андреевна, то потеряла сознание и за один день стала седой. От отца на память не осталось ни одной фотографии, только шапка, тюни (обувь, сшитая из шкуры морского зверя) и большая солдатская шинель, которая много лет служила мне постелью на чердаке в «балагане».