-Голод знакомое чувство. Ладно. Мне не жалко. - Через черную паутину пробилась одна тоненькая алая ниточка, ухватившись за нее обрубками рук, с которых стекали светящиеся нити, стала потреблять энергию. Сущность восстанавливалась. Медленно руки и ноги приходили в порядок, было больно, как пришивать себе потерянные части тела. Ведь кроме употребления энергии надо ее еще и обработать, подстроить под себя. Нить была информационным каналом, попутно узнала, что лететь нам около двух недель. Летим на "Дозинорис" затерянную планету с начальным общинным строем. Там еще мамонты доисторических людей по лесам гоняют. "Смрад" рассказал, что это инкубатор, а доисторические люди - так, прикрытие. Ну, в общем я сама все увижу, если доживу и он меня не сожрет с голодухи. За две недели мы достигли с кораблем определенного взаимопонимания. Он познакомил меня в Зираем, вернее показал черный саркофаг в недрах которого покоился его Управляющий. Обездвиженный мужчина, почти человек. Очень высокий, тело покрыто серыми чешуйками, никакой растительности ни на лице, ни на теле. Роговые пластины сходились под глазными отверстиями, формируя какое - то подобие носа. Щель-рот была приоткрыта. Глазные отверстия затянуты серой пленкой, под пленкой зрачок, лишенный радужки, цвет глаз очень красивый - фиолетовый, даже через пленку видно, что горизонтальный зрачок находится в постоянном движении, хаотично вздрагивая, движется то по кругу, то сверху вниз. Мощные пластины сходились на груди, заключая субтильное тело в подобие мощного панциря. Длинные ноги покрытие черной чешуей оканчивались узкими ступнями. И на руках и ногах было по четыре пальца. Когти, загнутые к центру ладони имели стальной цвет. Мужчина был напряжен. Он в данный момент вел корабль через пояс астероидов, внимание сконцентрировано. Движения рук едва заметны, дыхание неровное. "Смрад" гордился Управляющим.
- "Смрад", а когда прилетим, Зирай проснется и выйдет с нами на планету? - Бульканье, заменяющее кораблю смех, было мне ответом.
- Зирай никогда не проснется. Он навечно в этом саркофаге. Это его жизнь.
- Это не жизнь..
- Что ты, еда, знаешь о жизни? - Да, корабль звал меня едой, прямо вот так с маленькой буквы. И разговаривал со мной только от скуки. Иногда он давал мне нить что бы я совсем не загнулась, но и взамен требовал мои эмоции. Радость и счастье он не пережевывая выплевывал. Боль, тоску и обреченность смаковал как гурман. Я ощущала его голод. Когда он чуть не схарчил меня, я предложила равнозначный обмен. Он дает мне энергию, я возвращаю ее ему в удобном для него виде. То есть, ну да, я его кормила. Зираю это нравилось, голод и его изматывал, так как большинство инстинктов были подменены инстинктами "Смрада". Мне было страшно. Как можно обречь себя на такое существование? Как? Учиться, жить, радоваться, а потом припаяться к кораблю и в саркофаге летать до тех пор, пока твой живой питомец не погибнет.
