Он не испугал меня, нет. Там, на высоте, не могло быть людей. Эти горы не любили людей. Почти отвесные склоны, большие, абсолютно гладкие участки и внезапные порывы ветра отпугивали от их покорения даже отчаянных смельчаков. Что это? Большой кусок слюды? Но он перестал бы блестеть сразу же после захода солнца. Я знаю, что днем это место просто не найду. Подниматься в горы ночью, не наметив путь, по меньшей мере глупо. Решено, остаюсь в этой долине еще на один день и на одну ночь! И днем все же попробую подняться наверх. Не найду, буду ждать ночи. Двузубая приметная вершина послужит мне хоть и не точным, но ориентиром. Да, женское любопытство неистребимо. Пищит, но лезет — это про женщин. Не знаю, про всех ли, но про меня точно.
Охота пуще неволи, а потому вот уже четыре часа я поднимаюсь к вершинам. Ну как поднимаюсь? Ползу. Прямым мой путь не назвал бы даже полный идиот. Зигзаги, которые мне приходится выписывать, ужасно злят. За то время, которое я трачу на поиск более удобного пути, эту небольшую долину по-пластунски пересечь можно. Но есть одно «но»: большая часть все же пройдена, и пройдена в облике кошки. Почему? А потому что такой самонадеянной идиотки свет еще точно не видел! Мне так не терпелось увидеть и разгадать тайну ночного светлячка, что я начала восхождение на рассвете, не позаботившись о том, чтобы переодеть свою человеческую половину в более подходящий для лазанья по горам костюм. Да! Я согласилась с этим, когда чуть не сорвалась, убедившись, что платье для покорения горных вершин не подходит совершенно.
И вот теперь когти-то целы, а подушечки лап стерты в кровь, но вершина уже почти рядом. Вот только мне она больше не нужна. Я, кажется, нашла то, что искала. Небольшой уступ, крошечная площадка и никакой надежды на полноценный отдых. Только сидя, только плотно поджав под себя лапы, и сомнительная опора на ровном, скользком сколе скалы. Ровный, вертикальный, гладкий, словно зеркало, он больше всего напоминает неправильной формы мутный овал. Сейчас днем он не блестит и даже прямые солнечные лучи не отражаются в нем, а словно впитываются в мутную гладь. Трогаю лапой. На непонятной, чуть липкой поверхности остается кровавый отпечаток моей лапы, который через пару минут тоже словно впитывается. Осторожно тянусь к этому непонятному овалу магией. Впитывает. Никаких вспышек, никакого света, ничего…
Разочарование и злость на себя любимую накатывают волнами. От усталости начинают подрагивать лапы. Из вороха мыслей остается одна: «А ведь еще назад надо как-то спуститься! Как же плохо, что люди не летают!» И желание: на землю хочу. Вниз! Стараясь устроиться поудобнее, опираюсь спиной на мутное зеркало. Успеваю чуть-чуть расслабиться и лишь на одно мгновение почувствовать твердую гладкую поверхность, а в следующее мгновение уже падаю. Пытаюсь зацепится когтями за… Да хоть за что-нибудь! Не получается. Темнота, холод и все увеличивающаяся скорость падения в неизвестность. Кошачье зрение не помогает. Магическое — пугает. Жуткое, нереальное количество линий, переплетенных вокруг меня в узор безумного мастера. И последняя мысль идиотки в моем лице о детях.
Больно! Как же больно! Последний раз мне было так больно, когда нас с Ланьей люди били ногами и камнями, когда на теле маленькой кошечки не осталось живого места. Глаза открыть не могу, но определить, что я все еще в облике кошки и что жива, могу. И что-то подсказывает мне, что со сменой облика и тем самым избавлением от боли спешить не стоит.
Проваливаюсь в спасительную темноту, а когда снова возвращаюсь к жизни, понимаю, что болит уже не все тело и не так уж сильно. Вполне терпимо. Опять спасибо Двардскому, регенерация на уровне. Еще чуть-чуть, еще немного… Вот только ни глаза открыть, ни пошевелиться до сих пор не могу. Лапы связаны. Крепко связаны! А морда тряпкой вонючей обвязана. Была бы настоящей кошкой, наверное, уже задыхалась бы от вони, а так… Отключила обоняние, как лампочку, и жду. А что мне еще остается? Нет, я, конечно, могу принять облик змеи и освободиться, но стоит ли? А если из помещения, где я так неаккуратно валяюсь, так просто не выйдешь? А если совсем не вовремя толпа народу набежит? Рысь, как, впрочем, и змея, против толпы не боец, а «человек неразумный» у меня сейчас в юбке!
