Я еще никогда не была в храме местных богов, и вот именно в эту ночь я посетила это замечательное место. Сами боги, не иначе, привели меня в огромный зал, где стояли полукругом величественные статуи, изображающие пятерых богов. Магические огоньки освещали застывшие лица и большие чаши у их ног, предназначенные, видимо, для даров и подношений. Воспоминание о случае на болотах не позволило мне пройти мимо тех, чью помощь я тогда приняла. Приняв облик человека, я вытащила стилет и, проколов палец, вывела кровью на дне каждой чаши руну благодарности и смирения. Преклонила колени и поблагодарила услышавших меня еще раз. Мои молитвы были приняты. Чаши подношений заблистали чистотой, а тихий скрежет по мраморным плитам за спиной изваяний подстегнул мое любопытство до небывалого уровня. Судя по тому, что вслед за скрежетом никто не появился, проследовать куда-то приглашали именно меня. Маленькая потайная дверь и короткий, темный узкий коридор привели меня в оружейную. Наверняка божьи служители веками хранили в этом помещении подношения, сделанные богу — покровителю воинов. Какого оружия здесь только не было! Нет, я не скажу, что его было невообразимо много и что хранилось оно в полном беспорядке. Но, судя по всему, после того как принесенное в дар попадало в эту сокровищницу и аккуратно укладывалось на полку, за ним никто не ухаживал, а потому состояние даров оставляло желать лучшего. Всего полчаса понадобилось мне на то, чтобы найти свое оружие. Еще пара мгновений, чтобы резануть им ладонь и щедро оросить чашу подарившего мне это чудо бога. В ответ на мое действие ярче вспыхнули магические огни, и внезапно появившийся ветерок скользнул мимолетным касанием по моей щеке. Этот мир принял меня окончательно, и я наконец-то отпустила от себя боль потери родителей и тоже приняла его. Отныне и навсегда я принадлежу миру Хар.
На следующую ночь мы продолжили наше путешествие, обходя город под названием Алехи стороной. Степь, редкие поселения, небольшие речки изредка перемежались редколесьем, и нам приходилось очень внимательно отслеживать пространство. Встретиться с разбойниками или стражей мне не хотелось. И все же спустя шесть дней лес, вставший на нашем пути, подарил нам встречу с лихими людишками. Вот только напали они не на нас.
Не успев толком порадоваться прохладе, которую даровали нам деревья, мы оказались свидетелями неравного боя, точнее, его конца. Силы изначально были неравны. Небольшой крестьянский обоз, состоящий из десятка груженых телег в сопровождении двадцати пяти человек, из которых лишь десять могли бы оказать грамотное сопротивление нападающим, подвергся нападению трех десятков оборванцев. Неожиданность и напор сделали свое дело. Из крестьян в живых не осталось никого, а вот пятнадцать разбойников после нападения еще довольно крепко держались на ногах. Убраться отсюда как можно дальше, не привлекая внимания, было моим первым желанием, но действия нападающих вывели меня из себя. Эти твари не просто добивали раненых. Они издевались над ними, вспарывая животы еще живым, выкалывая глаза, отрубая руки и ноги, и все это под веселый, разудалый ржач и комментарии. Оставив ребенка в укрытии, я скользнула на дорогу и, используя отвод глаз, принялась прореживать ряды победителей. Строить из себя героя и нападать открыто? Да ну, не с этими… Я не судья, но собакам — собачья смерть. Они умерли, не успев до конца понять, что происходит.
Первый раз я убивала, и убивала хладнокровно и осознанно такое большое количество людей или нелюдей. Это как посмотреть… Могу сказать одно: совесть меня не мучила, а много чего повидавшего Ангела увиденное не испугало. Из всей добычи, попавшей в наши руки, мы забрали только деньги, немного припасов из крестьянских телег и двух небольших крепеньких лошадок, отпустив при этом на свободу остальных. Оставшись запряженными в телеги, они, скорее всего, оказались бы растерзанными дикими животными, а так у них будет возможность вернуться домой целыми и невредимыми. Вот только насчет путешествия верхом… Я очень сомневалась в безопасности такого передвижения, но малышу так нравилась его лошадка, что я не нашла в себе сил его огорчить. Придется удвоить осторожность, не хотелось бы выскочить на разбойников еще раз.
Не хотелось… Мало ли кому чего не хотелось? Они, наверное, специально все сбежались и построились именно у нас на пути! За десять дней путешествия по лесу я вступала в бой три раза, и все три раза у нас просто не получалось пройти мимо. Количество мертвецов, обязанных мне своим упокоением, значительно выросло. А самое обидное, что каждый раз мы опаздывали и мне приходилось добивать «победителей». Раз от разу мы, конечно, становились чуть богаче, но смотреть на безвинно пострадавших детей и женщин было больно. Мой Ангел плакал. Он спокойно относился к смерти взрослых людей, а вот увидев тела двух маленьких девочек, плакал навзрыд, и именно по его настоянию мы предали очищающему огню их тела, давая возможность богам принять их безвинные души в свои объятия.
