Мы плыли по самому дну реки, и что вы думаете: она подобрала себе что-нибудь серенькое, в крапинку? Ничуть не бывало – в пресной речной воде она вырядилась рыбой-попугаем, ни к селу ни к городу. Вот тогда я понял, что она кое-чему научилась у меня. Дева Озера, как же! Моя возлюбленная была Девой всех семи небес, всех морей, всех диких земель. Всего, чего угодно.
И она говорила правду: она не крала у меня мою магию. Я сам расстался с ней, по своей воле, и вот теперь кукую здесь, на почте, во рту у меня привкус потерянных вещей, а мои глаза следят за коллегой, которого мне, возможно, придется съесть.
Наконец Адам выскакивает из вороха развороченных пакетов. В зубах у него крохотный конвертик. Яростно тряся головой, как собака, он протягивает его мне.
– Что я, по-твоему, почтовый ящик? – потерянно спрашиваю я.
И глажу его по головке. Но сдержанно: это такая ласка, которая ничего не гарантирует.
Однако раз это письмо привлекло внимание магического горностая, в нем наверняка есть что-то особенное. На конверте наклейка с драконом. Вот как? Дрожащими пальцами я вынимаю из кармана свой испытанный нож и вскрываю конверт.
Внутри русалка, и тоже из кости.
Подумать только, как все просто. Хотя вряд ли у нее был выбор.
Внутри нет ни записочек, ни глупых намеков на ее победу, реальную или воображаемую. Мы не виделись сотни лет. Я чувствую, как мое сердце срывается в галоп. Нимуэ никогда ни на кого не была похожа. Она не знала сомнений.
– Мерлин, – сказала она мне однажды. – Не валяй дурака. Ты стар, и рано или поздно умрешь. Не пора ли уже научить кого-то всему, что ты знаешь?
– Я буду жить вечно, – отвечал я, ясно видя в своем будущем эту сотню мучительных лет на почте, но не понимая, что это значит.
– В вечном одиночестве, – ответила она, повернулась и пошла прочь, и вот тогда-то, изнемогая от любви и отчаяния, я и решился обучить ее всему, что знал сам.
Я подношу к губам дешевую игрушку-русалку. В ней суть моей магии, все секреты, что я поведал Нимуэ, все чары превращений, все тонкости и нюансы, унаследованные мной от смертной матери и демона-отца. А еще в ней вся история Артура и его правления, все знание о его царстве в грядущем.
Я развлекал себя, выдумывая слова заклинания:
Или что-нибудь в таком духе:
Но, как бы она их не срифмовала, обе части заклятия сработали идеально.
Я долго не догадывался, что же произошло. Потребовалась не одна ниточка, чтобы привести меня к сути. И целая цепь намеков.
Я учил ее на совесть. И оказалось, что моя учеба почти уничтожила разницу между нами.
Магия хороша для многих вещей, но простая логика не из их числа. Перед лицом двух равновеликих сил, могущественнейших в мире, заклинание могло бы съежиться, раствориться. Но нет. Вместо этого оно подействовало на нас обоих. Уничтожило меня и рикошетом рассеяло по свету и ее.
Я вонзил зубы в русалочий хвост и ощутил вкус яблок из Авалона. Затем он сменился смолистым вкусом сосны, на верхушке которой я жил первое время разлуки с Нимуэ. Она ушла в глубину, я поднялся ввысь, ее рука крепко держала меч, я же греб полные пятерни воздуха. Я жил в хрустальной клетке, а моя любовь обитала на озерном дне, пока не настала пора перенести Артура в его укрытие.
Мои зубы отпустили хвост, и рот сразу наполнился вкусом минувшего, моей магии и божественной горечью безрассудной любви.
В тот же миг, вывернувшись из хватки моих зубов и всколыхнув потустороннюю материю, передо мной возникла сама Нимуэ.
Я смотрю на нее. Она сияет. Ее одеяние переливается точно крылышки жука. На поясе горит меч. О, я его знаю.
Она смотрит на меня зелеными, точно море, глазами, берет в руки Адама и почесывает ему мордочку. Горностай-предатель тут же начинает тыкаться носом ей в грудь.
– Как ты долго, – говорит она. – У меня вся шея затекла.
– Всего-то тысячу лет, – оправдываюсь я обиженно. – А это сущая ерунда в сравнении с вечностью, сама знаешь.
Внутри у меня все обмякает. Ничего не могу с собой поделать.
– Итак, – говорю я, – ты прекрасно выглядишь.
– А у тебя в бороде жвачка, – отвечает Нимуэ.
«Лгунья!» – хочу выкрикнуть я, но она щелкает пальцами, точно ножницами, и сносит мне бороду под корень. Шесть футов белоснежных прядей падают на пол. Она ухмыляется.
– Старый козел.
Как и раньше, я не знаю, что думать.
– Ты вернула мне всю мою магию? – спрашиваю наконец я после довольно продолжительного пыхтения и раздумий. Хотя и сам уже чую ответ.
Меня как будто раздувает. Значит, последние крохи моей магии были с ней, упакованные для прогулки по подземному миру, словно провизия для пикника. Теперь она снова вернулась ко мне. Все, кроме той части, которую проглотила эта дурная мохнатая тварь.
