– Я горжусь тобой, мальчик мой! Мы вместе попробуем сделать так, чтобы планы на тебя поменялись. Я с ужасом думаю о тебе, как о «ликвидаторе», я не для этого тебя растил! Мы. Что-нибудь придумаем… Но для этого нужно, чтобы Петр стал дипломатом – ваш тандем беспроигрышный вариант! Потрудиться придется… Надеюсь, у тебя нет привязанностей или других отношений? Что у тебя с твоей девушкой… Ты должен понимать, что пока никому нет место рядом с тобой.
– Если кто-то ее тронет…, отец, я убью любого, даже тебя!…
– Понимаю… – звучит, конечно… Это проблема! Этоооо проооблема! Но такой проблемы не должно быть! Ты понимаешь?…
– Мы повенчаны, остальное не важно!
– Уф! Ну, повенчаны – это еще ничего не значит…, хотя… да, это проблема!… – Генерал обещал подумать, было видно, что в этом вопросе включился механизм жесткого подхода, который правда сразу начал разрушаться пониманием нового появившегося родственника, которому заказана дорога в их семью, благодаря родству, о котором ранее упоминалось…
Сын ушел, дав обещание разобраться с «Темником», если его помогут найти. По странному стечению обстоятельств Артема «вели» люди «Седого», и по этой теме сотрудничество планомерно и взаимополезно развивалось.
Лев Павлович возвращался вечером домой с целым планом, не дававшим ему покоя. Многое казалось невероятным, но внезапно возникшее теплое чувство к неизвестному человеку, ставшему таким дорогим для сына, поддержанное желанием вернуть расположение супруги, которую он до сих пор безгранично любил, заставило придумать некий план, позволяющий решить задачу, озвучивание которой еще недавно, вывело бы его из себя.
Отец «Осляби» был жестким человеком, другой не протянул бы и года на должностях, выпавших ему. Жесткость его проявлялась не столько в общении, сколько в подходе принятий решений, принимаемых быстро, бесповоротно, рационально, где само зерно произрастало из необходимостей общественных, минуя любые личные мотивы, свои или чужие – разницы не было.
Так было до вчерашнего дня. Увидев сына, который оказался неожиданно потерян для него, он почувствовал тяжесть неискупаемого долга. Внезапно открылась перед ним неприглядная картина последствий его жизненного пути, отразившегося на семье. Это усугубилось еще и не сбывшимися планами в отношении Павла, вину за что, он полностью возложил на себя.
Спокойствие и умиротворение, до этого царившие в его доме, распылились по необъятным просторам служебной необходимости, которая, вдруг, приобрела, по сравнению с семейным счастьем, необходимость которого он почувствовал, величину мизерную, и при этом, стойкое грандиозное отвращение. Служба перестала быть всем на фоне ситуации и положения, в котором оказался отпрыск, а происходящие, то и дело повсеместно, прецеденты, родили мысль создать еще один.
Понимая, что это риск, генерал начал обдумывать нюансы и вскоре пришел к удовлетворяющему всех выходу. Возможно, он ошибался, и предвидя это, взвесил все шансы, в результате разглядев риск только для себя самого, что успокоило и устроило.
В самом деле, если принять во внимание, якобы, отсутствие в живых младшего сына, то появление в его семье гражданской супруги, ожидающей младенца, не вызовет подозрений. Здесь не будет играть роль, что она дочь человека из «Белого КРЕСТА», тем более, что она даже не представляет, что это такое. Не мало важно, что отец ее вряд ли выйдет из состояние комы, а если и выйдет, то никогда не сможет вести полноценный образ жизни, хотя и ухаживают за ним сейчас, как за младенцем.
Если у кого-то появятся вопросы, он легко сможет объяснить ее нахождение у себя в семье – заложник «на всякий случай». Как бы то ни было, а к этому толкало его духовное начало, совесть, честь, родительские чувства, долг супруга и главы семьи. Таким образом, он, хоть как-то, возместит матери потерю сына, частично вернет ему долг, а себе самоуважение!
Правда остались еще некоторые вопросы, но привыкнув не спрашивать чужого мнения, и не интересоваться их желаниями, он посчитал, что отсутствие пока беременности – дело наживное; согласие Татьяны – вопрос времени, а его супругу это точно должно обрадовать. При том, что нахождение девушки в их доме точно обеспечит ее безопасность, которая по его данным, находится под большим вопросом. Это, кстати, устроит и ребят, присматривающих за ее отцом, а значит, скорее всего, и за ней.
Зная проницательность своей жены, он понимал, что если уж говорить то все сразу, без тайн и оговорок, а потому начинать нужно было, все таки, с сына…
Павел уже два с небольшим часа ждал у батюшки Татьяну, и начиная нервничать, предчувствовал нехорошее. Дочь «Солдата», преданная всей душой выбранному предмету изучения, не смогла сдержаться, и несмотря ни на какие запреты, поехала на первое посещение медицинского учреждения в ранге не медсестры, а будущего врача. Это имело особое значение в ее профессиональном становлении, а потому она соблюдая все, кажущиеся ей необходимыми, предосторожности, отправилась на встречу со своим будущим – госпиталь не в счет.
