Вторник проходит тяжело. Мои утренние занятия пролетают незаметно, а потом я снова вижу Картера в первый раз в качестве бывшей. Он ни разу не посмотрел на меня на уроке истории и не выглядит грустным. Он тут же пришел в себя, его маска снова встала на место, и он сидит там, как и несколько недель назад, в блаженном неведении о моем существовании.
С тех пор, как прошлой ночью он появился в моей спальне, мне пару раз пришло в голову, что, может быть, он будет прятаться после уроков, как он делал это раньше, когда преследовал меня, обнимал меня за плечо и слегка приставал ко мне, прежде чем я уйду, к моей машине на обед.
Он не делает ничего из этого. Он проходит мимо меня к столовой, и я спокойно иду к своей машине. Слишком много покоя. Я скучаю по его глупым домогательствам.
Захлопнув дверцу машины, оказавшись внутри, я наклоняюсь вперед и упираюсь лбом в руль, пытаясь сориентироваться. Я не могу быть единственной, кто опечалена разрывом, который я инициировала. Картер хотел остаться вместе, я та, кто сказала нет. Я не могу быть той, кто сидит в машине и чувствует себя отвергнутой, пока он смеется со своими друзьями за ланчем.
Стряхнув с себя легкую хватку страдания, я говорю себе, что у меня есть два дня. Два дня, чтобы погрустить и оплакивать отношения, которые едва случились, а потом я заканчиваю и продолжаю жить дальше.
Работа помогает скоротать вечерние часы, а среда проходит быстрее из-за вечерней молодежной группы. Это светлая ночь, и мы заканчиваем тем, что играем в игры. Я дважды надрала Люку задницу в аэрохоккей [Прим.: — игра с участием двух игроков. Цель игры — забить шайбу в ворота противника], потом мы сделали перерыв на перекус.
— Можешь быть помягче со мной в следующий раз? Подруга, ты зверь аэрохоккея, — говорит он мне, качая головой и садясь на диван рядом со мной.
Я улыбаюсь, глядя в свою тарелку. Сегодня вечером Грейс была на дежурстве по перекусу, и Грейс просто не может не делать слишком много. В прошлый раз, когда я была на дежурстве по закускам, я принесла печенье с шоколадной крошкой и галлон молока. Грейс устроила буфет с яблоками. Разнообразные яблочные дольки, три соуса — арахисовое масло, карамель и шоколад — и набор начинок, которыми можно посыпать сверху, для любителей приключений. Я стала авантюристкой. У меня есть ломтик Мекинтош [Прим.: Мекинтош (англ. McIntosh)— популярный в Северной Америке сорт яблок], смоченный в арахисовом масле, покрытый крошками крекера Грэма, ломтик, смоченный в шоколаде, покрытый измельченными Орео, и ломтик карамели Гренни Смит [Прим: Гренни Смит — сорт яблони, созданный в 1868 году в Австралии. Название сорта переводится как «бабуля Смит»], покрытый соленым арахисом. Я также взяла ложку детского зефира, для ровного счета.
— Не знаю, думаю, после всего этого сахара я могу быть еще более безжалостной, — говорю я ему.
Выдавив улыбку, он смотрит на свою тарелку. Он был менее предприимчив. Три одинаковых ломтика в карамели без начинки. — Этот разворот — это что-то, не так ли? — замечает он.
— Грейс всегда выкладывается на полную. Клянусь, она не знает другого пути.
— Это точно, — соглашается он.
Мне немного неловко есть, когда он смотрит на меня, но я хочу попробовать это лакомство с ореховой глазурью, поэтому я все равно откусываю.
— Ты должна привести Картера в молодежную группу на одной из этих недель, — внезапно говорит Люк.
Пока мои вкусовые рецепторы ликуют от сочетания вкусов, он должен пойти и упомянуть о Картере. — О, я так не думаю, — возражаю я, слабо качая головой. — Молодежная группа на самом деле не сцена Картера.
— Конечно, может быть, это и не так, но парни склонны делать то, что им не всегда хочется делать, чтобы доставить удовольствие своим девушкам, — говорит он мне, слабо улыбаясь. — Я уверен, что мы все хотели бы познакомиться с ним поближе. Должно быть что-то, чего мы не видим, если ты думаешь, что он…
— Мы больше не вместе, — выпаливаю я, желая побыстрее закончить этот разговор.
— Ой. — Беспокойство преображает его черты. — Мне очень жаль это слышать. У тебя все нормально?
— Ага. — Я откусываю еще один кусочек яблока Орео, затем наклоняюсь вперед, чтобы взять бутылку воды, чтобы сделать глоток.
Видя, что я не в настроении делиться, он отпускает это, просто говоря мне: — Ну, если тебе когда-нибудь понадобится кто-то чтоб поговорить об этом…
— Нет. — Я ослепляю его улыбкой, которая, надеюсь, не выглядит такой жесткой, как кажется. — Спасибо.
*
В четверг у меня официальный крайний срок «Конец печали», поэтому я начинаю день с расчетливостью и прохожу его с преднамеренной радостью. Я вхожу в класс истории, но мое настроение портится, когда я вижу, как Картер обернулся за своим столом и очаровательно улыбается какой-то девушке, с которой он болтает за столом позади него. Длинноногая блондинка в узких джинсах улыбается в ответ, накручивая прядь своих волос до подбородка и подмигивая ему.
